Иван Грозный: хочешь успеха реформ – поменяй столицу!

450 лет назад, 3 декабря 1564 года, русский царь Иван Грозный уехал из Москвы в Александровскую слободу, ставшую затем реальной, а не протокольной столицей Московского царства. Можно долго спорить о сути и успешности последующих реформ грозного царя. Однако то, что фактический перевод столицы в другое место стал отличным техническим обеспечением этих реформ – бесспорно. 

17-й год правления Ивана IV в статусе царя, венчанного на царство (кстати, впервые в российской истории) в 1547 году, ознаменовался серьезным кризисом.

 
Действительно, первые годы царствования Ивана Васильевича характеризовались весьма значимыми успехами и важными реформами. Так, было завоевано Казанское ханство, проведен важный церковный собор (Стоглав), упорядочена система государственного управления (приказы – предтечи последующих министерств) и самоуправления, организовано, наконец, хотя бы полурегулярное войско (стрельцы) в дополнение к дворянско-боярскому ополчению, предприняты другие важные шаги.
В этих мероприятиях царь опирался, прежде всего, на Избранную Раду, в которую входили его ближайшие приближенные советники, среди которых был митрополит Московский Макарий. Боярин Алексей Адашев, выполнявший де-факто функции «канцлера», «гибрида» главы правительства и МИД, протопоп одного из кремлевских соборов Сильвестр, князь Курбский и некоторые другие лица.
Впрочем, уже к 1560 году упомянутая Рада «приказала долго жить». Хотя один из ее важнейших членов, глава Русской Православной Церкви владыка Макарий прожил еще 3 года, так что «валить» все лишь на его смерть, как это делают некоторые историки, не совсем верно.
Как представляется, смена курса политики царя все-же была связана с другими причинами. Прежний курс, диктуемый Избранной Радой, критикующие Грозного историки привычно называют реформированием, эволюционным путем. Но в том-то и дело, что возможности таких «эволюций» исчерпываются как раз присущей им нерадикальности, принципиальной неспособности обеспечить действительно серьезные, а не «косметические» реформы.
В самом деле, ну много ли толку от формального упорядочивания системы государственного управления, если на ключевые должности в ней все равно претендовали представители исключительно древних княжеских и боярских родов. Да еще даже и не в силу личных заслуг и «профпригодности», а просто на основании древности рода и заслуг своих предков. 
Этот порядок, именуемый «местничеством», когда исходя из него назначали даже командующих не только всей армией, но и отдельными полками (а иначе составлявшие конницу дворяне и бояре могли и не подчиниться «безродному» командиру), часто приводил к совершенно катастрофическим последствиям. А упразднить его удалось лишь аккурат к началу правления Петра I – в годы царствования его старшего брата Федора Алексеевича. 

***

Между тем в 1558 году Россия начала знаменитую Ливонскую Войну за свободный выход к Балтийскому морю и с целью контроля территории во владении Ливонского рыцарского ордена – «осколка» времен крестоносного завоевания Прибалтики с расположенными там удобными морскими портами. Ведь в Новгород приходилось добираться от моря по реке, ставшей уже слишком узкой и мелкой для тогдашних судов.
Альтернатива – торговля через посредников, имевших за это очень большой процент прибыли, или через Белое море. Ограниченная всего несколькими месяцами в году (Архангельский порт, в отличии от более позднего Мурманского, зимой замерзал) и просто более неудобная и рискованная для купеческих судов из-за «высокоширотности» маршрута.
Между тем отношение к «Московии» «благословенного Запада» в то время мало чем отличалось от нынешнего. В смысле было резко отрицательным: в «московитах» видели лишь «опасных для цивилизации варваров». Особенно католические страны, с подачи Рима считавшие Православие если не «ересью», то «схизмой», расколом, губительным для «истинных христиан»-католиков.
Так что даже «санкции» того времени были удивительно похожи на те, которые Запад пытался применять и к СССР, и к РФ. Например, напоминающая «поправку Джексона-Веника» на экспорт «высоких технологий», когда Ливония нагло задержала на своей территории большую группу иностранных специалистов, завербованных посланцами Ивана Грозного для работы и налаживания современного образования в России. 
К сожалению, Ливонская война, начавшись для царя довольно удачно (за несколько месяцев жалкие силы Ордена были практически полностью разгромлены), дальше была непростительно затянута из-за грубой ошибки как раз членов Избранной Рады, особенно того же Адашева. Который убедил царя согласиться на перемирие с ливонскими немцами, за время которого те смогли «подписать» на союзничество с ними Великое княжество Литовское, да и несколько стран помельче, не желавших «допуска варваров к торговле с Европой».
В итоге уже почти добытая победа превратилась в затяжную и выматывающую человеческие и финансовые ресурсы царства кампанию. А потом присоединились недород, голод, эпидемии. Да еще в 1560 году умерла первая и самая любимая жена Ивана царица Анастасия – как показала современная экспертиза, будучи отравленной «солями тяжелых металлов», – ртути, свинца, мышьяка, запредельные концентрации которых были обнаружены экспертами в ее останках.
Активизировалась и боярская «вольница», едва ли не каждый представитель которой числил себя «потомком Рюрика» и, стало быть, считал себя вправе претендовать на московский престол. А для начала будучи готовым удовлетвориться смещением неудобного царя-реформатора и заменой его на более послушную воле боярской «олигархии» фигуру двоюродного брата Ивана Васильевича – князя Старицкого.
Собственно, в 1553 году, когда царь серьезно заболел, он потребовал бояр принести присягу на верность его сыну-младенцу Дмитрию. Но уже тогда многие «слуги государевы» отказались это сделать, правда, мотивируя это не неприязнью к лично государю, а к родственникам его жены Анастасии, которые закономерно стали бы регентствовать при новом царе-младенце. Но все равно, как нахально говорить при еще живом венценосце, которому они клялись в верности, о предпочтении в качестве нового царя его двоюродного братца, князя Старицкого – это уже «моветон» даже для нынешней эпохи. 
Самое шокирующее, что среди таких «фрондеров» были и члены Избранной Рады! Которых выздоровевший царь после этого не казнил, как они этого и заслужили, но даже оставил на прежних влиятельных должностях! Таким вот был тогда Иван Васильевич «кровавым извергом», просто жуть берет…
Но когда в начале 60-х годов 16 века знать уже не просто ожидала возможной смерти царя, а начала плести активные заговоры (один из них планировался как раз на декабрь 1564 года), бояре стали массово перебегать к врагам Московского царства (в том числе и ближайшие советник царя и командующий армией в Ливонии князь Курбский), тогда уже и Иван IV вполне «созрел» для того, чтобы показать себя еще и «Грозным» в полном значении этого эпитета. Применив против изменников и разрушающих страну олигархов-бояр всю мощь карательных органов государства.

***

Кстати, чисто технически, самодержец не запланировал ничего такого, чего не было в истории. В частности, древней Византии, «Второго Рима», на которую московская элита, по крайней мере, на словах, равнялась, именуя свое государство «Третьим Римом».
В самом деле, в Византии аристократия, конечно, наличествовала и обладала массой привилегий. Но при этом в империи была масса «вертикальных лифтов», благодаря которым выходцы из самых, что ни на есть, народных низов, могли достичь немыслимых в «Третьем Риме» (да и в «просвещенной» Европе Средневековья тоже) верхов. 
Ну вот, например, родоначальник не очень чествуемой православными историками за любовь к «иконоборчеству» Исаврийской династии император Лев Исаврянин начинал свою карьеру … погонщиком мулов в заштатной провинции Малой Азии! Позже вступив в войско, достигнув там должности командующего Восточной Армией (одной из двух главных подразделений в Византии), а потом уже и захватил императорский трон.
А спустя полтора столетия уже Василий Македонянин (ровесник более известных нам просветителей славян св. Кирилла и Мефодия), начав с простого конюха, выбился в друзья императора-пьяницы и кутежника Михаила III и, свергнув его, стал в 867 году родоначальником Македонской династии, кстати, тоже весьма неплохо себя зарекомендовавшей в истории Византии.
Но в Московском царстве даже бледная тень такого «лифта» была просто немыслима – в силу вышеупомянутого местничества. И любому лидеру страны, желавшему начать действительно серьезные реформы, наличный порядок надо было обязательно ломать.
Так сделал в конце 17-го – начале 18-го веков Петр Великий. Начавший с создания потешного войска, командные должности в котором занимались «худородными» дворянами, ставшими позже его ближайшими соратниками, а закончил созданием стройной «табели о рангах». По которой, любой рядовой рекрут, даже из крепостных, мог, как минимум, теоретически, дослужиться до офицерского чина, получить дворянство, а там дослуживаться хоть до фельдмаршала. Кстати, маршал – не маршал, а «полковников из рядовых» даже во времена Екатерины, «золотого века дворянства» (и расцвета крепостничества!) было довольно-таки немало…

***

Думается, тоже самое планировал в конце концов осуществить и Иван Грозный. Во всяком случае, начал он почти так же, как и Петр I – с создания новой «силовой структуры». Правда, не потешной (он ведь был уже полноправный царь, а не потенциальный, при реальной власти своей сестры-регентши), но вполне официально действующей. Которой стала знаменитая опричнина.
Ее, конечно, все эти века не перестают поливать грязью – за якобы «неоправданную жестокость». Правда, при внимательном чтении всех скрупулезно описываемых историками-«гуманистами» опричных «зверств», обращаешь внимание, что подавляющее большинство из них описывается по отношению к представителям элиты. Всяким там князьям-боярам, воеводам, главам Приказов и дьякам (тогда это была должность, эквивалентная нынешнему «замминистра») и прочим «сильным мира сего». Конечно же, с морем слез в отношении их «невинно репрессированных» родичей.
Ну а то, что и до Ивана Грозного, и после него вся подобная публика приказывала запарывать крестьян до смерти за малейшую провинность, превращала местных красавиц-крепостных в обитательницей собственных квази-гаремов (или, точнее, откровенных борделей), на оплакивание этих несчастных, на порядки превосходящих по численности жертв самой кровавой опричнины, у пресловутых «гуманистов» времени и желания отчего-то не хватало и не хватает. Это же не элита, право, а какое-то «мужьчье», «лес рубят – щепки летят», правда?
Логика та же, что и со «вселенскими плачами» об «ужасах Гулага» и «жертвах Сталина-Берии». Они были (и даже ныне остаются!) страшны в первую очередь «гнилым» представителям элиты. То, что и ныне в не самых комфортных тюрьмах и исправительных колониях находится сотни тысяч отбывающих там наказание преступников – никого из либералов и «правозащитников» особо не волнует. Если, конечно, там не оказывается кто-то вроде Ходорковского или «борцов за свободу» «болотного» пошиба.
А вот при Сталине, когда за решетку попадала не только «мелкая сошка», но и проштрафившиеся и проворовавшиеся наркомы, секретари ЦК, обкомов и райкомов партии, участвовавшие в заговорах генералы – это да, жуткая несправедливость, с таким надо однозначно бороться! А то вдруг и до тебя дойдет, как только займешь «хлебное» место и за грабеж госказны придется отвечать…
 
***              

Возвращаясь к событиям 450-летней давности, можно заметить, что сам «переход к решительным реформам» Иван Грозный произвел, в некотором смысле, в полном соответствии с современными демократическими нормами. То есть прежде, чем затребовать чрезвычайные полномочия, сначала официально подал в отставку, послав в Москву «заявление» об отречении от престола.
Дескать, не нравится Вам нынешний царь – живите как хотите, кого хотите выбирайте. И вот тут оказалось, что каким бы плохим ни казался наличный глава государства, без него большинству люда может стать еще хуже. Особенно, в перспективе начала борьбы боярской олигархии за власть.
Так что, если к декабрю 1564 года недовольные аристократы готовили полноценный мятеж (и даже армию вторжения на территории Литвы), ожидая от москвичей если не поддержки, то нейтралитета (в духе пушкинских строк «народ безмолвствует» из трагедии «Борис Годунов»), то после отъезда царя в Александровскую слободу ситуация кардинально изменилась. 
Поставленные перед реальной угрозой безвластия (и неизбежной кровопролитной гражданской войны за власть) москвичи сами начали слезно просить Ивана Васильевича вернуться обратно, и, гм, «убедительно просили просить» об этом и потенциально мятежное боярство.
Самодержец упирался не очень долго, согласившись на возвращение при условии как раз вышеупомянутого предоставления ему «особых полномочий» на большей части территории Московского царства, которая, собственно, и получила название опричнины. А тот же термин, обозначающий особые вооруженные силы (и одновременно «правоохранительные органы») этой территории, больше употребляется в «узком» смысле.

***

Тема начинания этого царя, его исход требуют отдельного разговора. Пока же стоит заметить, что выбор в качестве реальной столицы «опричной части» государства хорошо укрепленной и относительно малолюдной Александровской слободы в техническом смысле для планов царя был более, чем удачен.
Ведь столичные жители во все времена привычно (пусть и непонятно на каком основании) считают себя кем-то выше, нежели их соотечественники, проживающие в провинции. И на этом основании время от времени склоны устраивать бунты против власти.
«Майданы» – они ведь не в последнее десятилетие 20-го века стараниями господина Сороса появились. «Столичные штучки» устроили венчанному на царство Ивану Васильевичу нехилый такой «майданчик» еще в 1547 году. 
Ну да, накануне был грандиозный пожар, уничтоживший значительную часть Москвы, ну так причину надо искать в собственной лени и нерадивости, приводящей к несоблюдению элементарных противопожарных мер. Не то, что наличию противопожарной службы (зачатки ее хоть и появились еще в 15 веке, а профессиональные пожарники лишь в 1804 году), но хотя бы избеганию слишком плотной застройки, строительству лишь деревянных зданий и проч. 
Но, понятно, намного легче «свалить с больной головы на здоровую» и идти к Кремлю требовать головы родственников молодого царя по материнской линии. И ведь удалось-таки эти головы получить, пусть позже организаторов мятежа казнили и самих…
В общем, чтобы избежать подобных эксцессов, «мозг» государства и важнейшие органы управления были перенесены в 1564 году подальше от слишком высоко возомнивших о себе жителей столицы – в укрепленную Александровскую слободу. Мера, как показала история, абсолютно оправданная, во всяком случае, больше уже никакие «майданные толпы» с требованиями тех или иных «голов» из царского окружения царя-реформатора не беспокоили. 
В отличии от его «сменщиков»-царей: Федора Годунова, трагически погибшего в ходе одного из таких бунтов в 1605 году, Алексея Михайловича Романова, пережившего трудные дни в 1649 («Медный бунт»), чуть не погибшего в 1682 году 10-летнего Петра Первого (на глазах которого озверевшая толпа подняла на копья его любимого дядю, Артамона Матвеева), не считая бунтов помельче.
В общем, «технологии от Грозного царя» действуют и сейчас. Так, экс-президент Украины Янукович, проигравший власть почти исключительно из-за наличия своей резиденции в «прозападном» Киеве, тому яркий пример. 
Так что, если столица любого государства из его символа и опоры превращается стараниями доморощенных путчистов и их зарубежных «кукловодов» в смертельную угрозу для истинных интересов этого государства, лидеру здоровых сил общества лучше вовремя найти для себя свою «Александровскую слободу», чем не допустить сползание Отечества к катастрофе…

Источник ➝

Откуда есть пошла «земля укров»? Историк Татищев и другие.

Мнение по вопросу «украинства» знаменитого историка Василия Никитича Татищева.

Это настоящий исторический детектив: запорожские казаки, иначе говоря, "черкесы" или "черкасы", ведут своё происхождение от адыгов, переселённых на Днепр ханом Ахматом.

Если вы обратите свой взор на карту Украины, то в самом её центре увидите область, административный центр которой носит довольно-таки нетипичное и броское название – Черкассы. Точное происхождение названия которого, кстати, не известно до сих пор. Чего не скажешь в то же время о дате его основания.

В 1986 году в конце сентября официально и с размахом отмечался юбилей города – 700-летие со дня образования. На торжественность празднования такого события трудно было не обратить внимание, - ведь сопровождалось оно, ни много ни мало, приездом и выступлением на центральном стадионе тогдашней звезды советской эстрады Софии Ротару . Точная дата возникновения населенного пункта при отсутствии четкого объяснения происхождения его названия вызывает интерес.

Существуют не одна а несколько объясняющих версий. Например, многие краеведы склоняются к тому, что данный населенный пункт был образован народом, носившем название «косоги» или «черные клобуки». Другие склонны считать что «Черкассы» это не иначе как, в переводе с тюрского «чер» (сердце) и «кассы» (деревня) – «сердечная деревня». Кроме того, само название «Черкассы» не настолько уж уникально.

Существует немалое число населенных пунктов со схожими или даже аналогичными названиями: Черкесск, Новочеркасск, Кинель-Черкассы, многочисленные деревни и села Черкассы и Черкасские разбросанные по Белоруссии, России и Украине. «Черкасами» также называли в старину казаков, которые, кстати, и обосновали данный город и которые представляли собой этнос, считавшийся основным в регионе, что сегодня является центральной Украиной. Ведь раньше украинцев и называли не иначе как «черкасы». Но настолько ли бесспорно подобное толкование?

Для выяснения истины мы, конечно же, воспользуемся таким непременным атрибутом нынешней жизни как Интернет. Итак, для начала наберем «по ошибке» (как это имело место в моем случае) «Черкасы» с одной «с» и узнаем, что термин «черкасы» употреблялся вместо нынешнего термина «черкесы» до войны Российской Империи на Кавказе. Мы также прочтем информацию об отсутствии четкого единого объяснения происхождения названия этого народа. А также узнаем о том, что черкасы были народом, входившим в состав Золотой Орды. Как и о том, что слово «черкасы» - итальянского происхождения, появившееся от лексикона генуэзских купцов, что самоназвание этого народа – адыги.

kazak348.jpg

Что народ этот отличается и отличался своеволием, свободолюбием, мужеством, храбростью. Но среди этого многообразия информации есть одна очень интересная цитата Татищева Василия Никитича. «Оные прежде из кабардинских черкас в 14 веке в княжестве Курском под властью татар множеством сброда слободы населили и воровством промышляли и из-за жалоб многих татарским губернатором которым были на Днепр переведены и град Черкассы построили». Она находится в его «Истории Российской с самых древнейших времен…».

Что же с помощью такой лаконичной цитаты хотел донести потомкам покойный Василий Никитич, считавшийся и считающийся заклятым казакофобом и подозреваемый многими в предвзятом отношении к этому вопросу? Какая именно история упоминается в этом емком сообщении? Какие-то слободы, какой-то татарский губернатор, какое-то воровство, «переведены»…Что это – неуемный полет фантазии Тайного Императорского Советника, занимавшего одно время пост Астраханского губернатора? Но занимают ли высокие государственные посты люди со склонностью к такого рода вранью? И памятники лгунам обычно не ставят.

Если не учесть, конечно, небезызвестного Барона Мюнхаузена. Но Татищев – не Мюнхаузен, и поэтому давайте-ка все-таки получше изучим: что же все-таки это за цитата?

Кстати, Татищев данное сообщение повторяет уже в другой своем труде – «Лексикон российской исторической, географической, политической и гражданской…». Вот что он там пишет:

«Запорожские казаки. Сих начало такое. 1282 года баскак татарской Курскаго княжения призвав черкес отБештау, или Пятигорья, населил слободы и чинил оными великия разбои и грабления, которыя князь курский Олег по соизволению ханскому разорил, за что после и сам погиб. Но люди оставшие, умножась русскими беглецы, долгое время чинили всюду по дорогам разбои и едва выгнаны, оттуда перешли в Канев к баскаку, которым он назначил место ниже по Днепру, где они построили город, назвали Черкесы, где жили без жен. Которое и поляки для пресечения набегов татарских оставили и дали им место в Преволочине, но они, не довольствуяся тем, ниже порогов на Хортицком острову укрепилися и тогда назвалися запорожскими, но не могши от силы татарской удержаться, остая оной, паки вверх перешли и прежния свои городы Черкесы и Канев силою у поляков отняли…… »

kazak344.jpg

И это – лишь часть сообщения на эту тему.

К слову сказать, автор этих строк не имеет ничего против черкесского народа, представителей которого упоминает Татищев. Мною движет лишь желание докопаться до истины и «разложить все», так сказать, «по полочкам». Тем более, что нет такого народа, который бы сам себя называл «черкесы», как впрочем, и четкого объяснения происхождения этого названия. Последнего нет и, как выясняется, никогда и не было. О чем сообщают многие источники, в частности генерал и сенатор Филипсон Г.И. (6) и канд. истор. наук Кагазежев Ж.В. (7). Но это – отдельный разговор и не об этом сейчас речь.

Итак, начнем с места и времени. Княжество Курское, 14 век. В 14-веке княжество Курское, как и многие тогда земли Руси находилось под Татаро-монгольским Игом.

Теперь что касается термина «Татарский губернатор»….Власть на местах тогда представляла ордынская администрация в лице так называемых баскаков, занимавшихся сбором дани, учетом населения и держании в повиновении подвластных татарам русичей.

«Баскак» в переводе с татарского означает «давитель, выжиматель». В Курском княжестве, правда, не в 14-м а в 13-м веке правил баскак Ахмат. Или точнее, как сообщают источники, – «Ахмат, сын Темиров, выходец из Хивинского ханства, откупивший у татар право сбора дани и чинивший многие беды населению Курского княжества». Как пишет летопись «князь Татарский злохитръ, и корыстенъ и лукавъ велми, имя ему Ахматъ». Кстати, это тот самый Ахмат, что разрушил в 1284-м году Липецк.

kazak346.jpg

Далее, с помощью Никоновской летописи выясняется, что этот же Ахмат таки организовывал слободы! Действительно, этому факту уделяют внимание не только Никоновская летопись, но и российские историки Карамзин Н.М. (8) и Соловьев С.М. (9). И наши современники в лице академика Кучкина В.А. (10), Насонова А.И. (11) и других.

Для более полной картины произошедших событий составим обобщенный конспект их сообщений.

Итак, во владениях князя рыльского и воргольского Олега и князя липецкого Святослава ордынский наместник баскак Ахмат построил две большие слободы. Олег и Святослав, родственники между собой, потомки Черниговских властителей, как водилось тогда по обыкновению, то воевали между собой, то жили в мире. В самой же Орде на то время было двоевластие – её возглавляли два хана - Ногай и Телебуга. Баскак Ахмат организовал близ Рыльска, как пишут, две слободы, которые наполнялись беглыми людьми и куда стекались негодяи всякого рода.

Население этих двух слобод под покровительством, а скорей всего и под управлением Ахмата, занималось сбором дани, проще говоря, просто грабежом окрестных селений. От наемников Ахмата доставалось не только простолюдинам, но и князьям. И тогда, не в силах больше терпеть такое, Олег с согласия Святослава обратился с жалобой к Хану Телебуге. Последний, вняв его просьбам дал отряд и велел разорить слободы. Видя ликвидацию своих слобод, Ахмат решил обратиться со своей жалобой к сопернику Телебуги - Ногаю, оклеветав при этом Олега и Святослава разбойниками.

«Сие обвинение», - как сообщает  ещё один великий историк Н.М Карамзин, «имело некоторую тень истины: ибо легкомысленный Святослав, еще прежде Олегова возвращения из Орды тревожил Баскаковы селения ночными нападениями, похожими на разбой». Далее – по Соловьеву С.М.:

«Эти князья, - говорил Ахмат Ногаю, - именем только князья, а на самом деле разбойники и тебе неприятели; если не веришь, то испытай: есть в Олеговой волости много ловищ лебединых: ты пошли своих сокольников, пусть наловят тебе лебедей, и князь Олег пусть с ними же ловит, а потом пусть они позовут его к тебе: если Олег послушается, придет к тебе, то я солгал, а Олег прав».

kazak347.jpg

Ногай сделал по Ахматову, послал звать к себе Олега, и тот не пошел: он боялся, что хотя сам он и не грабил слобод Ахматовых, но люди его и князь Святослав липецкий грабили; к этому можно прибавить также, что пойти к Ногаю, признать над собою его суд и власть значило рассердить Телебугу. Сокольники возвратились и объявили Ногаю, что Ахмат прав, а Олег со Святославом разбойничают и не слушаются хана. Ногай рассердился и послал вместе с Ахматом войско для опустошения волости Олеговой и Святославовой. Татары пришли к городу Ворголу в январе месяце, в сильную стужу; Олег, услыхав о Ногаевой рати, бросился бежать в Орду к своему хану Телебуге с женою и детьми, а Святослав бежал в Рязанское княжество, в леса воронежские; бояре Олеговы побежали было вслед за своим князем, но были перехвачены татарами, в числе одиннадцать человек. Двадцать дней стояли татары в Рыльском и Липецком княжествах, воюя повсюду и складывая добычу в слободах Ахматовых, которые наполнялись людьми, и скотом, и всяким богатством. В числе пленников находились и купцы иностранные, немецкие и цареградские, которых привели закованных в железа немецкие; но татары, узнавши, что они купцы, освободили их и отдали все товары, сказавши: «Вы купцы торгуете, ходите по всяким землям, так рассказывайте всюду, что бывает тому, кто станет спорить со своим баскаком».

Бояр Олеговых Ахмат велел перебить и трупы их развешать по деревьям, а в слободах оставил двух своих братьев с отрядом войска из татар и русских. В следующем году по весне случилось обоим братьям Ахматовым идти из одной слободы в другую, а с ними шло 35 человек русских слуг их. Липецкий князь Святослав, услыхав об этом, подстерег их со своими боярами и дружиною, ударил нечаянно, убил 25 человек русских да двух татар, а братья Ахматовы успели убежать в слободу; Святослав преследовал их и туда, но слобожане встретили его с оружием, и с обеих сторон пало много людей в бою. Братья Ахматовы побоялись, однако, оставаться долее в слободе и побежали в Курск к брату, а за ними разбежались и все остальные слобожане. Ахмат прислал к Святославу с миром, но тот убил и посла.

В это время возвратился из Орды от Телебуги князь Олег рыльский, сделал поминки по боярам своим и всем побитым, после чего послал сказать Святославу: «Что это ты, брат, сделал! Правду нашу погубил, наложил на себя и на меня имя разбойничье, знаешь обычай татарский, да и у нас на Руси разбойников не любят, ступай в Орду, отвечай».

kazak345.jpg

Святослав велел сказать ему на это: «Из чего ты хлопочешь, какое тебе до меня дело? Я сам знаю про себя, что хочу, то и делаю; а что баскаковы слободы грабил, в том я прав, не человека я обидел, а зверя; врагам своим отомстил; не буду отвечать ни перед богом, ни перед людьми в том, что поганых кровопийцев избил».

Такова трагедия, розыгравшаяся в 13 веке в Курском княжестве.

Итак, Ахмат организовал слободы беглыми людьми и с их помощью осуществлял не только сбор дани, но и карательные операции. Действительно, имели место и наличие слобод наемников и их разгон. Значит, получается, Татищев не такой уж и фантазер, раз его цитата согласуется с Никоновской летописью! Значит, все-таки, были в свое время «оные», что «слободы населили» и «воровством промышляли».

Теперь остается узнать: откуда у Татищева информация, что оные именно «из кабардинских черкас» и что они «татарским губернатором …на Днепр переведены и град Черкассы построили»? А действительно, откуда у него такая информация? И здесь начинается самое интересное и загадочное.

Дело в том, ни одна из существующих летописей не подтверждает это сообщение. Но вместе с тем заслуживает особого внимания исчезновение Троицкой летописи и пропажа нескольких листков из самой древней – Лаврентьевской и как раз в месте, посвященном событиям в Курском княжестве!

Чтобы не быть голословным вот какай интересный отрывок из статьи писателя Тихомирова И.А. (12), в «Журнале Министерства народного просвещения» за октябрь 1884 года:

«Рассматривая наконец последний отдел Лаврентьевского свода летописи от кончины Александра Невского до смерти его сыновей, мы прежде всего заметим, что здесь в рукописи, вследствие потери нескольких листков, значительный пропуск, так что описания годов от 1263 до 1283 нет; пропуск этот пополняется известиями, сохраненными в позднейших летописных сборниках, как-то: Воскресенском, Софийском, Никоновском, а также отчасти Суздальскою летописью по Академическому списку. Под 1283, 1284 и отчасти под 1285 гг. помещены в Лаврентьевском сборнике известия Курскаго происхождения о насилии, которому подвергались русские от одного татарского наместника»; автор делает указание на себя: «се же зло створися великое грех ради наших, Бог казнить человека человеком; тако наведе Бог сего бусурменина злого за неправду нашю, мню бо и князи ради, зане живахуть в которах межи собою. Много о том писати, но то оставим…».

«И бъше видъти дело стыдно и велми страшно, и хлъбъ в уста не идяшеть от страха».

Тому же автору, вероятно, принадлежит известие о нападении на Татар Святослава, Липовеческого князя и междуусобиях, возникших вследствии этого. Может быть об этих событиях даже было составлено отдельное сказание ( Лет. по сп Лавр. 467-459; Воскр. VII, 176-178; Ник III, 77-84). О каком авторе сообщает Тихомиров И.А. – давайте этот вопрос оставим на совести историков-профессионалов. Факт тот, что такая статья была и она написана человеком, возглавлявшем в свое время Троицкую гимназию в Оренбургской губернии.

Более того, кроме Татищева о данном факте, независимо и не ссылаясь друг на друга, сообщают также генерал-майор Болтин Иван Никитич (1735-1792) и князь Эристов Дмитрий Алексеевич (1797-1858).

Вот что пишет Эристов в «Энциклопедическом лексиконе» (13):

«Баскак Ахмат поселил близь Рыльска (1282) две слободы под именем казаков. Поселенцы сии были большею частию пришельцы с Кавказа. К ним присоединилась толпа разного звания беглых. Покровительствуемые Ахматом, они производили разбои и грабежи во владениях Князей Олега Рыльскаго и Святослава Липецкаго. Князья жаловались хану Телебуге, и наконец с его разрешения разорили селения Ахматовы. Шайки сих разбойников разсеялись и многие из них убежали в Канев…….Между тем жителям разоренных слобод своих, Ахмат назначил место на Днепре. Поселенцы построили себе городок и назвали его Черкассы, потому что главный их атаман и многие из них самих были породою Черкесы».

kazak349.jpg

А вот сообщение Болтина И.Н.(14):

«В 1282 году, Баскакь Татарской Курскаго Княжения, призвавъ Черкесъ изъ Бештау или Пятигория, населилъ ими слободы под именемъ Козаковъ. Разбои и грабежи причиняемые ими произ-вели многия жалобы на нихъ; для коихъ наконецъ Олегъ Князъ Курский, по дозволению Ханскому, разорил их жилища, многихъ изъ нихъ побилъ,а прочие разбежалися. Сии, совокупяся съ Русскими беглецами, долгое время чинили всюду по дорогамъ разбои, укрываяся отъ поисковъ надъ ними по лесамъ и оврагомъ. Много труда стоило всехъ ихъ оттуда выгнать и искоренить. Многолюдная ихъ шайка, не обретая себе безопасности тамъ, ушла въ Каневъ къ Баскаку, который и назначилъ имъ место къ пребыванию ниже по Днепру. Тут они построили себе городокъ, или приличнее острожокъ, и назвали Черкаскъ, по причинъ что большая часть из ихъ были породою Черкасы, какъ о поселении ихъ въ Курскъ показано».

И это – тоже лишь часть интереснейшего сообщения Ивана Никитича.

Случайно ли три человека, обладавших репутацией и имевших высокий общественный статус: Татищев, Болтин и Эристов независимо друг от друга сообщают об одном и том же? Почему это имеет место??? На Болтина и Татищева ссылается автор «Исторического описания земли Войска Донскаго» Сухоруков В.Д.(15). На Болтина и Эристова в свою очередь ссылаются российский историк Ригельман Александр Иванович (1720-1789) (16), «Казачий словарь-справочник» (17) и наш современник канд. истор. наук Максидов А.А. (18).

 



Подробнее: http://www.worldandwe.com/ru/page/otkuda_est_poshla_zemlya_ukrov_istorik_tatischev.html#ixzz6Eg6L1bHt
Любое использование материалов допускается только при наличии ссылки на "Мир и мы"

Популярное в

))}
Loading...
наверх