Последние комментарии

  • АЛЕКСАНДР ВОРОНОВ24 августа, 19:26
    Зачем ломать копья и доказывать, что славяне и в частности русские являются древним народом планеты? Как показала ист...Что бы мы знали о русской истории, если бы её писал Ломоносов
  • виталий шиян24 августа, 19:20
    Ломоносов не работал с летописями? Это откуда такие " познания"? От Шлецера?Что бы мы знали о русской истории, если бы её писал Ломоносов
  • Федор Тютчев24 августа, 19:11
    Если бы Ломоносов писал историю Руси, мы бы этой истории не знали. Великий физик и химик, поэт и придворный, Ломоносо...Что бы мы знали о русской истории, если бы её писал Ломоносов

О ДОСТОВЕРНОСТИ ПИСЬМЕННЫХ ИСТОРИЧЕСКИХ источников

ЗАГАДКИ ДРЕВНЕЙ РУСИ

А. Романченко

по научно популярной книге авторов: А.А.Бычков, А.Ю.Низовский,

П.Ю. Черносвитов

О достоверности письменных исторических источников.

Не нужно думать, что приведенный пример — всего лишь попытка развеселить досужего читателя.

Он прямо от­ражает суть одной из сложнейших задач, на каждом шагу встречающихся историкам, а именно — задачи отождеств­ления событий, описываемых в разных исторических доку­ментах. Специально подчеркнем: задачи такого рода доста­точно типичны и далеко не всегда разрешимы однозначно. Более того, пополнение фонда исторических источников по мере продвижения исследований зачастую не только не помогает поиску решения, но может еще больше запутать ситуацию. Может найтись и третье, и четвертое описание вроде бы того же события, но и они могут расходиться в деталях с предыдущими, причем иногда до такой степени, что само событие в глазах исследователя окончательно рас­плывается, теряет свою конкретность как в пространстве- времени, так и в этнической и персонажной атрибутике «действующих лиц и исполнителей». Так, стало быть, это плохо, когда письменных источников по истории какого- то народа или государства слишком много?

Нет, это хорошо! Ибо из сказанного выше вытекает вовсе не то, о чем мог подумать читатель в первую оче­редь — что обилие документов только запутывает задачу восстановления истинной истории. Представьте себе, что вместо трех или четырех дошедших до нас летописей како­го-то периода некоего государства до нас дошла бы толь­ко одна. Конечно, историку при этом становится жить про­ще: выбирать не из чего, вот она, готовая история, читай­те на здоровье! Но вот истинна ли она — это другой воп­рос. Ведь в тех случаях, когда летописей об одном и том же периоде истории осталось несколько, историк же видит, до какой степени они разнятся между собой! Следователь­но, ни одна из них не является истинной в полном смыс­ле слова, все они — лишь варианты прошедшего, и пред­стоит упорная работа по отысканию этой истинной после­довательности событий. И если до нас дошел только один вариант летописи, можно быть уверенным, что у нас почти нет шансов добраться до истинной истории: мы имеем только один взгляд на прошедшее, и он, естественно, субъективен и не поддается коррекции с помощью других вариантов изложения тех же событий — за неимением пос­ледних!

Так что мечта историка — собрать все письменные доку­менты изучаемой эпохи. Увы, этого никогда не бывает. Ру­кописи горят, и еще как горят! Мы даже не представляем себе действительные масштабы наших — общечеловечес­ких — потерь документов прошлых эпох. Конечно, всем из­вестны некоторые грандиозные разовые потери такого рода, например пожар знаменитой Александрийской биб­лиотеки, сгубивший сотни тысяч рукописей — интеллекту­альное наследство чуть ли не всех цивилизаций доантично- го и античного времени Средиземноморья и Ближнего Во­стока. Конечно, это — интеллектуальная, в том числе и историческая, катастрофа. Но ведь невозможно посчитать количество мелких пожаров в «письменных» странах за всю историю их существования. А грандиозные бури, наводне­ния. А естественная убыль документов за счет их износа —пересыхания, гниения, грибкового разложения материала- носителя текста. Как оценить потери такого рода? Нако­нец, такой отвратительный момент человеческого «циви­лизованного» бытия, как нарочитое, целенаправленное — иногда тайное, иногда демонстративное — уничтожение неугодных власть предержащим документов, в том числе и «неправильных» исторических. А ведь это практиковалось с глубочайшей древности — в Древнем Египте, например,

когда имя фараона-отступника Эхнатона срубалось со всех настенных надписей — и практикуется до

сих пор — вспомним переписывание в 1930-х годах «Истории ВКП(б)» и повсеместное изъятие и уничтожение ее преды­дущих- вариантов!

А взглянув на изображение двоих последних секретарей этой партии, каждый сразу вспомнит когда закончилась эпоха лжекоммунистов в истории России.

Словом, задача — собрать все документы какой-либо эпохи — вещь совершенно неосуществимая: мъг не знаем, и никогда не узнаем, сколько их было, о чем они повествовали и сколько их еще осталось.

Но не только по1 этой причине процесс исторического исследования оказывается бесконечным. Ведь мы не только пытаемся выяснить, что именно произошло, но и понять это происшедшее, осмыслить его, а в идеале — выявить те сийы и причины, по которым история как процесс дви­жется так, а не иначе. Именно в этом и заключается функ­ция любой науки, в том числе и исторической. Строго го­воря, неистребимому желанию понять происходящее и объяснить его другим мы и обязаны столь непохожими описаниями одного и того же события, вышедшими из- под пера разных летописцев. Они ведь тоже не просто рас­сказывают о чем-то, они это объясняют — так, как сами понимают или как это понимает заказчик текста, а точ­нее — как заказчик хочет, чтобы понимали те, кто этот текст будет читать: это его забота о «своем лице» в глазах будущих поколений, так сказать.

Главное в мысли в выше приведённом абзаце выражено словом "заказчик". В настоящее время мнение большинства народа в отношении вышеупомянутых людей - Ельцина и Горбачёва, сложилось под действием тех обстоятельств, которые были вызваны поступками этих людей в отношении страны ими руководимой. Был ли "заказчик" формирования отрицательного мнения об этих людях? Заказчик был. Это ЦРУ США, а исполнители этого заказа сами Горбачёв и Ельцин. И мнение народа обэтих людях не смогут изменить никакие "Ельцинцентры" и "фонды имени Горбачёва".

Летописный свод «Повесть временных лет» — единственный письменный источник, подтверждающий существование так называемой Киевской Руси. Явившаяся миру в момент формирования «официальной версии» нашей древней истории, она то и дело подвергается справедливой критике специалистов и не может рассматриваться в качестве достоверного исторического документа.

http://ruvera.ru/articles/kievskaya_rus

Но даже если всерьез воспринимать сие сугубо литературное произведение и описываемые в нем события, то этого как минимум недостаточно для подтверждения существования такого средневекового объединения, как Киевская Русь. Ну не могло столь «выдающееся» государство в Восточной Европе оставить после себя всего один письменный исторический источник! Но обо всем по порядку...

Иногда это приводит к курьезным результатам. Ведь заказчиками-то многих исторически значимых текстов были во все времена власть предержащие. И, естественно, тек­сты-,-по их распоряжению составленные — это в основном прославления их деяний, да еще и выполненные на наибо­лее долговечных «носителях»: на гладких поверхностях скал — как, например, в ранней Персии, на каменных стенах храмов и пирамид — как в Египте или в некоторых индейских культурах Латинской Америки, на каменных стелах — как вообще во многих культурах древности и средневековья. Так вот, для современных историков подоб­ные тексты ценны не только своим смысловым, событий­ным содержанием, но и тем, как именно, в каких выраже­ниях это содержание изложено. Сама форма изложения со­бытия — великолепное свидетельство того типа мышле­ния, который был присущ правителю, повелевшему соста­вить данный текст. Он ведь требует не все события своего правления изложить, а те, которыми он может гордиться, и не только перед своими современниками, но и «в веках»! Бедняга! Думал ли он, Великий Воитель, и вообще ВЕЛИт КИЙ, перед которым «трепещут народы», а подданные «семь и семь раз припадают в пыль к стопам его, семь раз на живот и семь раз на спину» (цитата), что за несколько сот, и уж подавно — несколько тысяч лет психология «читателей» текстов, повествующих о его деяниях — пред­мете его гордости и надежде на бессмертную славу — из­менится настолько, что в их глазах он предстанет совер­шеннейшим мерзавцем, все свое царствование занимавшимся убийствами и грабежами своих соседей и вообще всех тех, до кого сумели дотянуться его хищные лапы!

И ведь не он один так думал! Судя по содержанию и тону изложения многих летописных документов самых раз­ных стран и эпох, многие летописцы сами думали пример­но так же. И мы не имеем никакого морального права об­винять их в пристрастности и необъективности, ведь мы и сами такие! Мы все — дети своей эпохи и присущей ей психологии, или, если угодно — идеологии. Убедиться в этом очень просто. Достаточно сравнить хотя бы «Курсы Русской истории», написанные в XIX веке, скажем, Косто­маровым, Соловьевым и Ключевским, и написанные в со­ветское время. Заметим, кстати, что и «Истории России» этих трех крупнейших и уважаемых специалистов отнюдь

не являются копиями друг друга: позиции каждого из ав­торов достаточно ярко выражены. Да и советские издания ощутимо разнятся между собой под влиянием колебаний в «руководящей линии партии».

Однако не только от господствующей в данное время идеологии зависит наше восприятие и интерпретация ис­торического материала. Дело еще и в совершенствовании самой методики исследований, в том числе — и во взаимо­действии разных отраслей самой исторической науки, и в приложении к решению исторических задач методов есте­ственных наук. Можно было до хрипоты спорить, напри­мер, о времени написания того или иного документа, не­сущего существенную информацию, но если у вас есть способ выяснить, в какое время произведен тот материал, на котором этот документ написан, или способ объективно продатнровать тот памятник археологии, из которого этот документ происходит (например, папирусы из древнеегипетских погребений ил и глиняные таблички с клинописью из древних городов Месопотамии), то споры такого рода прекращаются. А вот результаты этих споров могут быть Неожиданными и существенно повлиять на традиционную трактовку некоего исторического события или даже на по­нимание целой исторической эпохи.

Меняется с годами (лучше сказать — от столетия к сто­летию) и отношение самих историков к достоверности со­держания многих исторических документов. Одно дело, когда таким документом является, скажем, какой-то хозяй­ственный отчет —- а такие часто попадаются среди доку­ментов, оставленных развитыми государствами любой эпо­хи. Более того, они и им подобные документы составляют большую часть исторических письменных источников вооб­ще! Так вот, он может быть изложен и на глиняной таб- ке клинописью, и иероглифами на папирусе, и латы- пергаменте, и как угодно еще — неважно это. От- ||Т( и историк понимает, что, разумеется, тот »й его писал, мог где-то и приврать в циф- пользу: это водилось за «племенем зав­

хозов» во все времена, и во все времена их за воровство ве­шали, сажали на кол, рубили им головы, вырывали нозд­ри и т.д., в зависимости от вкусов той или иной эпохи, — о чем тоже сохранилось немало документов. Но исследова­тель видит, что перед ним именно хозяйственный доку­мент■, и ничто другое, то есть «первичный источник» — то ценнейшее для профессионального историка (и невидимое дилетантам) объективное свидетельство того, что во време­на, когда он был составлен, в данном месте существовало то реальное хозяйство, ведение дел в котором в этом доку­менте описывается. Специально обратим внимание читате­ля на это обстоятельство: именно из документов такого рода лепится «по кусочкам» профессиональными исследо­вателями достоверная часть истории того или иного госу­дарства той или иной эпохи!

Другое дело, когда в руки исследователей попадает до­кумент, претендующий на звание «История» чего-то или кого-то или на звание «Летопись». Именно такие докумен­ты становятся через какое-то время известны широкой публике, — поскольку наиболее яркую их часть публикуют в популярных изданиях — которая уверена, что они-то и являются главными историческими документами своей эпо­хи. Увы, это совсем не так, но об этом знают только про­фессионалы! А для этих последних к сегодняшнему дню давно миновали времена наивно-доверчивого восприятия подобных документов. В исторической науке постепенно ут­вердилась процедура под названием «критика источника». Она-то и является главным исследовательским инструмен­том, без приложения которого к материалу «типа летопис^ ного» последний — только «сырье» для дальнейшей рабо­ты. Но именно эта процедура наиболее сложна, многовари­антна, зачастую субъективна, и потому результаты ее при­ложения к исходному материалу источников разными ис­следователями приводит так часто к разным результатам.

Разное понимание историками того, на какой основе должна вестись процедура «критики источника», привело к сложению в этой науке разных школ, каждая из которых

не являются копиями друг друга: позиции каждого из ав­торов достаточно ярко выражены. Да и советские издания ощутимо разнятся между собой под влиянием колебаний в «руководящей линии партии». Разное понимание историками того, на какой основе должна вестись процедура «критики источника», привело к сложению в этой науке разных школ, каждая из которых руководствуется своими принцигшми. Так, приверженцы одной школы считают, что «Истории» и «Летописи», пи­савшиеся в любую историческую эпоху в любом регионе Земли (то есть там, где они вообще писались), в своей древнейшей части, повествующей о начальных этапах исто­рии своего народа — всегда только миф, плавно переходя­щий в эпос. Собственно же история начинается с собы­тий, происходивших не ранее чем за три — пять поколе­ний до времени жизни того, кто эту «Летопись» начал со­ставлять. Приверженцы противоположной школы считают, что пусть не все, но, по крайней мере, этногенетические мифы — те, в которых говорится о ранней истории наро­да, — насквозь историчны, хотя и разукрашены изрядной долей фантазии. Заметим попутно, что эта школа сложилась еще во времена античности, и кое-кто из древнегреческих историков считал, что даже мифы о богах и их борьбе за власть над миром на самом деле — нормальная, но очень древняя история человечества, а сами боги — это реально жившие великие вожди былых эпох. Существует точка зре­ния, что лишь некоторые типы этногенетических мифов можно считать исторически правдоподобными, а остальные являются собственно мифами, и т.д., и т.п. — всего мно­гообразия подходов нам не перечесть.

Но «критика источника» не сводится только к обосно­ванию исследователем своих принципов. В любом случае это тонкая аналитическая процедура, подразумевающая детальный разбор изучаемого текста, сравнение его с дру­гими, близкими по, содержанию, привлечение прочих ис­торических документов данной эпохи для определения до­стоверности излагаемых в этом тексте событий, и т.д. Как правило, это дотошная, кропотливая работа, .которая мо­жет тянуться месяцами, а то и годами, и десятилетиями: все зависит от объема и сложности изучаемого текста, от понятности языка, на котором он написан, от степени его сохранности, полноты и массы прочих моментов. Но имен­но в этом и состоит профессиональная работа историка, абсолютно неизвестная широкой публике: ведь она видит только ее конечный результат — ИСТОРИЮ некоего на­рода или страны! А этот самый результат, столь желан­ный и столь упорно искомый, у разных исследователей мо­жет оказаться совершенно разным!

Популярное

))}
Loading...
наверх