Мог ли Наполеон выиграть «Битву народов»?

12 поражений Наполеона Бонапарта. Завершая кампанию 1812 года, русские вышибли остатки Великой армии Наполеона не только из России, но из пределов ублюдочного Великого герцогства Варшавского. Собрав новые силы, вплоть до 17-летних конскриптов будущего призыва, французский император вступил в новую схватку со своим главным соперником на континенте – Россией.

Мог ли Наполеон выиграть «Битву народов»?




Шарнхорст и Гнейзенау — творцы Тугенбунда, прусского ренессанса 1813 г.


Где побеждать будем? В Силезии, в Богемии? В Саксонии!


Трудно сказать, выстояли бы русские в майских сражениях 1813 года при Лютцене и Бауцене под командованием Кутузова, будь он ещё жив.
Срочно занявший пост главнокомандующего Витгенштейн, ещё весьма молодой любимец Александра I, спаситель Петербурга, имел под своим началом весьма разношёрстные силы, и его вряд ли стоит считать виновником первых поражений союзников в новой кампании против Наполеона.

Присоединение пруссаков во главе с Блюхером, которого вытащили в герои лидеры Тугенбунда Гнейзенау и Шарнгорст, ещё не обозначило решающего перевеса союзников над французами. Блюхер успел только нанести жестокое поражение французскому авангарду при отступлении от Бауцена. Но последовавшее вскоре Плесвицкое перемирие, на которое Наполеон пошёл в основном из-за внутренних проблем Франции, стало, фактически спасительным для новой антифранцузской коалиции.

Главным просчётом Наполеона оказалась ставка на то, что Австрия останется его союзником, особенно с учётом того, что наследником французского престола был внук императора Франца. Между тем, Франц давно уже фактически дал своему министру иностранных дел Меттерниху карт-бланш на разрыв с наполеоновской Францией. Переговоры, которые велись на Пражском конгрессе, а затем в Неймаркте, фактически изначально не могли принести результата в пользу Франции, но переход Австрии на сторону союзников всё-таки стал для Наполеона большой неожиданностью.

В начале августа 1813 года фельдмаршал князь К-Ф.Шварценберг, который в войне с Россией командовал всего лишь 40-тысячным корпусом, вдруг спускается с гор Богемии в долины Саксонии во главе почти 200-тысячной Богемской армии, наполовину укомплектованной русскими. Тяжёлое поражение, которое нанёс союзникам французский император в битве при Дрездене, вынудило русских и австрийцев ретироваться назад, через узкие дефиле Рудных гор на пути в наследственные земли габсбургской короны.

На протяжении нескольких недель Наполеон вынашивал грандиозные планы окружения своего основного противника, рассчитывая, среди прочего на глубокий маневр через крепость Пирна. Однако прямое вторжение в Богемию вслед за разгромленной армией Шварценберга вполне могло обернуться потерей Пруссии и Саксонии, не говоря уже о северо-востоке Германии — Померании и Мекленбурга. Ведь там, за исключением нескольких крепостей, наряду с прусским ландвером, уже почти повсюду хозяйничали шведы (см. Первый бросок на запад от Немана до Эльбы)


Пруссия. 1813 год


В итоге извлечь плоды из победы Наполеону не так и не удалось. Союзные армии неплохо усвоили преподанные им когда-то уроки, и несмотря на разрозненность, научились действовать согласованно. Сначала крепкий ответный удар за Дрезден нанесли французам русские, разгромившие и почти полностью пленившие при Кульме обходную французскую колонну генерала Вандамма. А вскоре уже вся армия Наполеона могла оказаться под угрозой потери коммуникаций и даже полного окружения.

Один за другим потерпели тяжёлые неудачи маршалы Наполеона – сначала Макдональд при Кацбахе, а затем один за другим Удино и Ней в сражениях при Гросс-Беерене и Денневице. Наступление в Богемию откладывалось, Наполеон, скорее рассчитывал выманить союзные войска оттуда для решающей схватки.

Невосполнимые потери


В тяжелейшей кампании 1813 году наполеоновские маршалы не только терпели поражения, они гибли и сами. Уже позже, после того как была проиграна «Битва народов», прикрывая отступление главных сил, не сумеет выбраться из вод Эльстера блистательный Юзеф Понятовский, только что получивший от Наполеона маршальский жезл.


Он был племянником последнего короля Речи Посполитой, и Наполеон впоследствии заявлял, что «настоящим королём Польши был Понятовский, он обладал для этого всеми титулами и всеми талантами…» Император французов не раз говорил, что «это был благородный и храбрый человек, человек чести. Если бы мне удалась русская кампания, я сделал бы его королём поляков».


Гибель князя Понятовского в водах Эльстера


Однако Наполеон почему-то предпочёл ограничиться тем, что назначил его военным министром в организованном им самим Великом герцогстве Варшавском. Впрочем, ему же так и не хватило смелости вернуть полякам независимость, хотя со времени крушения Речи Посполитой не прошло и полвека. По всей видимости, среди причин этого, на первом месте — непреодолимое желание корсиканского parvenu Наполеоне Буонапарате войти в многочисленную семью европейских монархов.

А ещё раньше Понятовского пал маршал Бессьер. Сын лангедокского хирурга из Прейсака, работавший цирюльником Жан-Батист, избрал военную карьеру с началом революционных войн. Его характерную якобинскую причёску – длинные быстро поседевшие волосы, узнавали издалека даже под генеральской треуголкой. Под началом Бессьера, который получил маршальский жезл среди первых, многие годы была гвардейская кавалерия, и он никогда не признавал первенство Мюрата, как кавалериста.

Убеждённый республиканец, несмотря ни на что – на титулы и маршальский жезл, и на личную дружбу с императором, которому он никогда не стеснялся говорить правду, Бессьер был настоящим любимцем армии. Однажды, в ходе сражения при Ваграме, когда под ним была убита лошадь, а сам маршал контужен, его сочли погибшим. Армия уже оплакивала своего любимого вождя, и когда Бессьер смог вернуться в строй, железнобокие понеслись в атаку с удвоенной энергией.


Смертельное ранение маршала Бессьера


Маршал Бессьер был сражён прусским ядром 1 мая 1813 года в стычке под Вейсенфельсом накануне сражения при Лютцене. Вскоре после этого Наполеон потерял ещё одного друга, тоже маршала, но двора – Жерара Дюрока, герцога Фриульского. Смерть Бессьера стала прелюдией к первой победе Наполеона, а гибель Дюрока случилась сразу после второго успеха Наполеона в кампании – при Бауцене.

Современники вспоминали, как император сетовал: я не могу отдавать за каждую победу ещё одного из друзей. Дюрок, как и Бессьер, погиб от прямого попадания вражеского ядра. Это случилось через день после сражения при Бауцене у городка Маркерсдорф, когда за арьергардным боем отступающей русско-прусской армии наблюдала в полном составе вся наполеоновская свита.

На памятнике, который был поставлен на месте гибели Дюрока, по приказу Наполеона было написано:
«Здесь генерал Дюрок умер на руках своего императора и своего друга».



Наполеон у постели умирающего Дюрока


Кампания 1813 года вообще оказалась на редкость кровавой, и многочисленные потери были также и в генералитете союзников. Одним из павших стал француз, которого называли личным врагом и самым реальным из соперников Наполеона – революционный генерал Жан-Виктор Моро. Когда Наполеон возложил на себя императорскую корону, он первым делом выслал ярого республиканца Моро в Северо-Американские Штаты, по очевидно надуманному подозрению в участии в роялистском заговоре.


Смерть генерала Моро


Бывший французский генерал, которому предстояло возглавить союзные армии, Моро получил смертельную рану уже в первые минуты сражения при Дрездене. В тот момент рядом с ним находился русский император Александр. Считается, что пушку, сразившую генерала, заряжал лично Наполеон, именно на этой легенде Валентин Пикуль выстроил сюжет известного романа «Каждому своё». Французский генерал Моро похоронен в Санкт-Петербурге, в костёле Святой Екатерины на Невском проспекте.

Не к Дрездену, а к Лейпцигу


После того как его маршалы не сумели справиться с Блюхером и Бернадоттом, Наполеон приложил все усилия к тому, чтобы отбросить союзные армии – Силезскую и Северную как можно дальше от поля решающего сражения под Лейпцигом. Туда в первой половине октября начала медленно, но достаточно компактно выдвигаться 220-тысячная Богемская армия.

Александр I, который, несмотря на первые неудачи в кампании, был по-прежнему настроен дойти до Парижа, разместил свою ставку именно при Богемской армии. Он пригласил туда не только прусского короля и австрийского императора, но и многих царедворцев, причём не только из России. Многие историки не без оснований считают это едва ли не главной причиной пассивности, с которой действовали главные силы союзников, возглавляемые князем Шварценбергом.

Однако в четырёхдневном сражении под Лейпцигом, по праву названном «Битвой народов», Наполеон сам не предоставлял Богемской армии никаких шансов на бездействие. Непрестанно маневрируя, французский полководец всё-таки сумел сделать так, что Силезская и Северная армия не успевали вовремя подойти к полю сражения. Классики – Маркс и Энгельс в своей знаменитой статье о Блюхере, написанной для Новой американской энциклопедии, назвали именно своего земляка едва ли не главным творцом победы под Лейпцигом.


Фельдмаршал Блюхер одним из немногих познал вкус побед над Наполеоном


Действительно, Блюхер, прозванный «маршал Форвертс» (Вперёд) не только вывел к стенам Лейпцига свою Силезскую армию, но и постоянно подталкивал туда и Бернадотта. Тот, как известно, не рискнул принять предложение Александра I возглавить все союзные армии, а ограничился Северной, на четверть укомплектованной шведами – его будущими подданными. Ради того, чтобы подтянуть Северную армию к Лейпцигу, 70-летний Блюхер, с его колоссальным боевым опытом и авторитетом, даже согласился пойти в прямое подчинение бывшему наполеоновскому маршалу.

Однако куда больше для того, чтобы на полях под Лейпцигом оказалась и русско-прусско-шведская армия наследного принца, сделал лично русский император. И дипломатия, благодаря которой в самый острый момент от Наполеона откололся один из главных союзников — Саксония. Впрочем, так называемое «предательство» саксонцев было во многом связано и с тем, что их бывший командир – совсем недавно наполеоновский маршал, а теперь шведский кронпринц Бернадотт уже перешёл на сторону антифранцузской коалиции.

Наполеон тем временем, не дожидаясь, когда Богемская армия спустится с горных перевалов, к 10 октября сосредоточил главные силы у Дубена, демонстрируя готовность дать сражение объединённым силам Северной и Силезской армий. Времени до выхода главных сил союзников прямо ему в тыл, оставалось совсем немного, и император предпринял попытку вынудить армии Блюхера и Бернадотта, явно уклонявшиеся от боя, уйти за Эльбу.

Фланговым маршем на Виттенберг он создал реальную угрозу коммуникациям Северной армии, что вынудило Бернадотта отступать. Если бы армия Бернадотта, а вслед за ней и Блюхер, ушли бы за Эльбу, у союзников под Лейпцигом оказалось бы почти на 150 тысяч солдат меньше. Дело, скорее всего завершилось бы для Богемской армии ещё одним Дрезденом, и, как следствие — поражением в кампании.


Бернадотт, маршал Франции, кронпринц и король Швеции


Именно в этот момент шведский кронпринц и настоял на том, чтобы Александр поставил Блюхера под его командование. Блюхер подчинился вроде бы беспрекословно, но сумел не только убедить Бернадотта ограничиться отходом к Петерсбергу, весьма далеко от правобережья Эльбы, но и убедить Александра ускорить выдвижение всех сил Богемской армии Шварценберга к Лейпцигу.

На подступы к городу русские и австрийские корпуса выдвинулись даже с некоторым опережением. Блюхер фактически присоединил свою армию к войскам Бернадотта, ради чего проделал кружной маневр к Галле, и вынужден был сражаться с корпусом Мармона у Мёккерна. Армия Бернадотта никаких маневров не совершала, она маршировала от Петерсберга так же неспешно, как войска Шварценберга.

Современники утверждают, что шведский наследный принц утром 16 (4-го по старому стилю) октября, когда со стороны Лейпцига уже была слышна канонада, вообще остановил движение Северной армии у селения Сельбиц, совсем недалеко от Петерсберга. Бернадотт не обращал внимания на уговоры союзных комиссаров, находившихся при его квартире, и лишь вечером выдвинул часть войск к Ландсбергу, в одном переходе от поля битвы.

«Битва народов» не стала последней


К полю решающей битвы тем временем спешно выдвигалась, хотя и явно не успевала ещё одна армия союзников – Польская под началом генерала Беннигсена, к которой присоединился австрийский корпус Колоредо. Две другие союзные армии – Силезская и Северная тоже запаздывали, что давало Наполеону ещё один шанс. И в первый день «Битвы народов» французский полководец приложил все силы, чтобы этот шанс использовать.

Пять пехотных и четыре кавалерийских корпуса, подкреплённые гвардией, готовы были обрушить всю свою мощь на колонны армии князя Шварценберга, центр которой составила четыре русских пехотных и два союзных корпуса под командованием генерала от инфантерии Барклая-де-Толли. В это время Шварценберг настаивает на своём плане двойного обхода французских позиций, что приводит лишь к ненужному разделению сил.

Однако первыми ударили всё же русские. Александр не скрывал опасений, что Наполеон лишь делает вид, готовясь атаковать Богемскую армию, а на самом деле сосредотачивает силы для удара по Силезской армии Блюхера. Она, имея силы чуть более 50 тысяч человек, заметно оторвалась от Бернадотта и могла быть попросту раздавлена французами.


«Битва народов под Лейпцигом, 1813 г.». Худ. А. Зауэрвейд


Утром 16 октября русские пехотные колонны пошли в атаку и даже имели небольшой успех, и даже взяли местечко Вахау в центре французских позиций, хотя потом под перекрёстным артиллерийским огнём его и пришлось оставить. Это заставило Наполеона перегруппировать силы, отказавшись от идеи ударить по правому флангу Богемской армии, отрезая её от Блюхера. В это время Наполеону уже поступили донесения, что Блюхер нанёс поражение Мармону, и выходит к Лейпцигу с совершенно другой стороны.

Император не стал обращать внимание на передвижения Блюхера, и принял решение сокрушить Богемскую армию согласованным ударом по центру союзных позиций. При этом не отменялся и обход правого фланга Барклая, как вспомогательный удар. Около трех часов после полудня почти 10 тысячные волны французской кавалерии Мюрата, поддержанные огнём сотен орудий и несколькими атаками пехоты, в том числе и гвардейской, в итоге всё-таки прорвали позиции русских.

Гусары и шеволежеры даже сумели прорваться к холму, на котором находились союзные монархи и Шварценберг, однако были остановлены русской гвардией и поспешившей на выручку кавалерией союзников. Очень своевременной оказалась и переброска к месту прорыва сразу 112 пушек конной артиллерии генерала Сухозанета.


Атака Мюрата под Вахау


В итоге знаменитая атака под Вахау так и не стала для французов победной, и не заставила Богемскую армию отступать, хотя в союзной ставке, к которой едва не прорвалась французская конница, уже были готовы отдать такой приказ. К счастью, и князь Шварценберг отказывается от идеи глубокого обхода наполеоновской армии в междуречье Эльстера и Плейсе, и направляет значительные силы в помощь Барклаю.

Существует легенда, что стоять насмерть Александра уговорили его советники. Первым среди них числится личный враг Наполеона корсиканец Поццо ди Борго, тогда ещё не получивший графского титула в России, но преуспевший в переговорах с Бернадоттом о переходе на сторону союзников. Вторым – будущий президент независимой Греции Иоаннис Каподистрия, которому приписывают авторство известной сентенции в адрес Александра I, который был наречён им «Агамемноном сей великой брани и царём царей».

Сам Каподистрия позднее не раз вспоминал, как Александр под Лейпцигом спокойно распоряжался в самые критические минуты боя, шутил, когда около него падали гранаты, командуя трёхсоттысячной армией и удивляя профессиональных военных своими стратегическими соображениями.



Переломным в «Битве народов» можно считать уже второй день титанического противостояния под Лейпцигом – 17 октября, когда Наполеон даже предложил союзникам новое перемирие. После этого не только Александр, но и всё его окружение отбросили любые мысли о том, чтобы прекратить сражение. Сумевшую выстоять накануне Богемскую армию Наполеон больше не атаковал, в то время как с севера ему стала угрожать армия Блюхера.

На следующий день Наполеон был вынужден сокращать свои растянутые позиции, отступая ближе к стенам Лейпцига. Против его 150-тысячной армии сосредотачивались более 300 тысяч союзных войск, при которых было невиданное до этого количество артиллерии – 1400 пушек и гаубиц. Фактически уже 18 октября речь шла только о прикрытии отступления французской армии, хотя французы сражались настолько яростно, что казалось, будто Наполеон всерьёз рассчитывает на победу.

В этот день в дело вступила польская армия, и на поле сражения появились также и войска Бернадотта, которые несмотря на прямой запрет кронпринца, приняли участие в штурме Паунсдорфа. В этот же день в самый кульминационный момент сражения вся саксонская дивизия, которая сражалась в рядах наполеоновских войск, перешла на сторону союзников.



Саксонцев под Лейпцигом было не так много – всего чуть более трёх тысяч при 19 орудиях, но вскоре их примеру последовали вюртембергские и баденские части из состава наполеоновских войск. О том, как отразился на ходе сражения отказ немцев сражаться за императора французов, ярче других написал Дмитрий Мережковский: «Страшная пустота зазияла в центре французской армии, точно вырвали из неё сердце».

Французы к ночи успели отойти к стенам Лейпцига. На день 19 октября намечался штурм города союзными войсками, однако саксонский король Фридрих-Август успел прислать офицера с предложением сдать город без боя. Единственным условием монарха, солдаты которого уже покинули Наполеона, была 4-часовая гарантия французским войскам на выход из города.

Сообщения о достигнутом соглашении дошли отнюдь не до всех, русские и прусские солдаты штурмовали предместья Лейпцига, захватив южные ворота города. В это время французы толпами валили через Рандштадтские ворота, перед которыми по ошибке неожиданно был взорван мост. Отступление быстро превратилось в паническое бегство, потери наполеоновской армии были огромными, среди утонувших в реке Эльстер оказался и маршал Понятовский.

Кампания 1813 года завершалась отступлением французов за Рейн. Перекрыть путь отступления Наполеону у Ганау тщетно пытались баварцы, также перешедшие на сторону союзников. Впереди была кампания 1814 года – уже на французской земле.
Источник ➝

Барон Роман Унгерн: взлет и падение монгольского «бога войны»

Барон Роман Федорович фон Унгерн-Штернберг был потомком древнего германского рыцарского рода. Несмотря на это, барон всеми фибрами души презирал западную цивилизацию и считал европейцев вырожденцами. Мечтой Унгерна было установление всемирного господства «желтой расы» и Гражданская война в России позволила ему начать воплощать свои безумные идеи в жизнь.

В монгольских степях Романа Федоровича боготворили и считали реинкарнацией Чингисхана, а буддийские ламы воспевали его как божество войны. Унгерну удалось захватить власть в Монголии и собрать армию для завоевания Европы.

Этот «крестовый поход» стал одним из наиболее ярких и абсурдных эпизодов, которыми богата история России в первые годы после Октябрьского переворота.

Родился Роман Унгерн, настоящее имя которого было Николай-Роберт-Максимилиан фон Унгерн-Штернберг, в Австрии. Детство будущего повелителя монголов прошло в Прибалтике, где жило несколько поколений его предков, остзейских немцев. Когда мальчику было 6 лет, его родители развелись и отца ему заменил отчим, с которым у Романа были отличные отношения.

В юные годы Унгерн не отличался примерным поведением и тягой к учебе, поэтому старания родителей дать ему хорошее военное образование закончилось провалом. Юношу отчислили из Морского кадетского корпуса в Санкт-Петербурге за своевольное поведение и морской офицер из него не получился.

Как только грянула Русско-японская война, Унгерн записался вольноопределяющимся в пехотный полк и отправился на фронт. Но судьбе было угодно, чтобы потомок немецких рыцарей избежал японской шрапнели: воинское подразделение Унгерна не участвовало в боевых действиях, а находилось в резерве.

Юный барон настоял, чтобы его перевели ближе к театру боевых действий и его просьба была удовлетворена. К огорчению Романа, пока происходил его перевод, война завершилась поражением Российской империи. Но в действующей армии Унгерн получил погоны ефрейтора и, главное, желание стать офицером.

Уже без приключений остепенившийся Унгерн окончил Павловское пехотное училище и в чине хорунжего был зачислен в 1-й Аргунский полк Забайкальского казачьего войска. Именно с этого момента и начинается самое интересное в его насыщенной событиями жизни.

Среди сослуживцев Роман Унгерн имел не слишком хорошую репутацию. Сослуживцы барона вспоминали о нем как о вспыльчивом, агрессивном человеке, к тому же злоупотребляющим алкоголем. Напившись, хорунжий становился обидчивым и неуправляемым, устраивая ссоры и отчаянные драки.

Унгерн в мундире Нерчинского казачьего полка

Во время одной из потасовок он получил саблей по голове, из-за чего всю оставшуюся жизнь мучился головными болями. Иван Кряжев, один из сослуживцев Унгерна по 1-му Аргунскому полку позднее вспоминал о нем так:

Барон вел себя так отчужденно и с такими странностями, что офицерское общество хотело даже исключить его из своего состава… Унгерн жил совершенно наособицу, ни с кем не водился, всегда пребывал в одиночестве. А вдруг, ни с того ни с сего, в иную пору и ночью, соберет казаков и через город с гиканьем мчится с ними куда-то в степь – волков гонять, что ли. Толком не поймешь. Потом вернется, запрется у себя и сидит один, как сыч.

Но, несмотря на неуживчивый характер и странности, Унгерна в полку уважали. Этого человека отличала настойчивость, прямолинейность и необычное, плохо объяснимое, с точки зрения логики, чутье. Однажды Роман Унгерн поспорил с офицерами, что, не зная дороги и без сопровождения проводников, проедет от Даурии до Благовещенска. Свое слово барон сдержал и все 600 верст дикой тайги преодолел за оговоренное время.

В 1913 году Роман Федорович внезапно охладел к военной службе и уволился из армии. Но его не привлекала ни яркая столичная жизнь, ни размеренные будни прибалтийского помещика. Барон отправился в путешествие по Монголии и вернулся из него, лишь получив известия о начале Первой мировой войны.

Атаман Леонид Пунин

В 1915 году, не имевший боевого опыта Унгерн, каким-то образом сумел попасть в Отряд особой важности атамана Леонида Пунина, который в имперской армии считался подразделением специального назначения. Основной задачей отряда было ведение партизанской подрывной деятельности в тылу врага.

Но Унгерн полностью оправдал доверие Пунина и в 1916 году за проведение эффективных боевых операций получил звание есаула. Барон Петр Врангель, которому предстояло вскоре возглавить белое движение, столкнулся с Унгерном в полевых условиях и оставил о нем такое воспоминание:

Оборванный и грязный, он спит всегда на полу среди казаков своей сотни, ест из общего котла и, будучи воспитанным в условиях культурного достатка, производит впечатление человека, совершенно от них оторвавшегося. Оригинальный, острый ум, и рядом с ним поразительное отсутствие культуры и узкий до чрезвычайности кругозор. Поразительная застенчивость, не знающая пределов расточительность…

Но застенчивость есаула Унгерна была обманчивой. Вскоре после встречи с Врангелем казачий офицер был приговорен к двум месяцам тюрьмы за драку с дежурным офицером военной комендатуры города Черновицы (ныне Черновцы, Украина).

Как водится барон был пьян и, не желая подчиняться требованию находившегося при исполнении офицера, ударил того по голове. Для военного времени это был более чем серьезный проступок, но есаула решили строго не наказывать. К тому времени Унгерн уже имел пять боевых наград и столько же ранений. После освобождения из-под ареста барон был уволен из полка за недостойное поведение.

Но все только начиналось, ведь вскоре грянула сперва Февральская, а затем и Октябрьская революция. Такие люди, как Роман Федорович Унгерн стали на вес золота, ведь именно бесшабашные авантюристы стали движущей силой Белой гвардии.

В первые же послереволюционные дни Унгерн с группой казачьих офицеров отправился к Байкалу, где формировал свою армию Григорий Семенов. Хорошо знакомый с бароном казачий атаман принял его с распростертыми объятьями и тут же выдал погоны генерал-лейтенанта. Перед Унгерном поставили серьезную задачу — сформировать Азиатскую конную дивизию, способную эффективно противостоять большевикам.

Неплохо ориентировавшийся в местном населении барон сделал костяком своей дивизии монголов и бурят, которых знал как отличных воинов и искусных наездников. Кроме них в отряде служили башкиры, тибетцы, корейцы, татары, поляки, казаки и даже сорок японцев. Все командные должности в дивизии занимали русские офицеры.

Желтый халат-мундир барона Романа Унгерна

От своих подчиненных Унгерн требовал совсем немного — отчаянной храбрости и беспрекословного подчинения. Ротмистр Николай Князев, служивший в дивизии с первых дней ее основания, рассказывал, что генерал Унгерн говорил о своих бойцах так:

Мне нужны лишь слепые исполнители моей воли, которые выполнят без рассуждения любое мое приказание, к примеру, не дрогнув, убьют даже родного отца.

И, нужно сказать, Роману Федоровичу удалось набрать достаточно таких головорезов. Когда в конной дивизии было 2400 бойцов, барон, с минимальными припасами выдвинулся в военный поход и за небольшой промежуток времени захватил всю Даурию. По сути, Унгерн стал правителем Забайкалья и единственной властью в регионе.

Уже упомянутый нами Князев в своих воспоминаниях писал, что дисциплина в 1-й Азиатской дивизии была железной, чему немало способствовала атмосфера недоверия. Унгерн поощрял наушничество, поэтому его подчиненные без зазрения совести доносили друг на друга. Самого барона боялись, так как считали, что он водится с нечистой силой. Монголы были уверены, что их командир неуязвимый «бог войны» и дорогу в даурской степи ему помогают отыскать дикие волки.

За мелкие грехи в дивизии наказывали бамбуковыми палками, а за более серьезные — смертью. Унгерн славился своей изобретательностью в придумывании казней и редко повторялся. Людей расстреливали, четвертовали, разрывали лошадьми, сажали на кол или сжигали живьем. С пленными генерал также не церемонился и оставлял их трупы на видном месте для устрашения.

Дивизию барона повсюду сопровождали стаи шакалов, волков и птиц-падальщиков, что лишь укрепляло веру людей в сверхъестественную силу генерала. Немало поспособствовал усилению авторитета барона его брак с маньчжурской принцессой, заключенный в 1919 году — после этого он стал «своим» в монгольских стойбищах.

В перерывах между боями и казнями Унгерн обдумывал свою идею «крестового похода» на Европу, которая, по его мнению, осквернила себя роскошью и торгашеством. В планах мечтателя было создание новой монгольской империи от Тихого и Индийского океана до последнего моря, к которому так и не сумел дойти Чингисхан.

Урга начала XX века

Загоревшись своей идеей, генерал бросает борьбу с большевиками и вместе со своей дивизией отправляется штурмовать захваченную китайцами столицу Монголии Ургу (сейчас Улан-Батор). Этот город, напоминавший огромное стойбище, был резиденцией Богдо-Гэгэна — теократического руководителя страны и главы монгольских буддистов.

В отряде Унгерна было всего 1460 человек, в то время как в Урге расположился 10-тысячный китайский гарнизон с пулеметами и артиллерией. Совершив две тщетные попытки захватить город, барон перешел к партизанской войне. Его поддержали буддийские ламы, приславшие на подмогу отряд тибетцев, а также монгольские князья-нойоны, объявившие мобилизацию среди своих подданных.

За день до решающего штурма Роман Федорович отправился на разведку лично, верхом и переодевшись в монгольскую одежду. Барон беспрепятственно въехал в город, пообщался со слугами китайского губернатора и осмотрел снаружи его дом. Напоследок он ударил тростью заснувшего на посту китайского часового, объяснив ему на его же языке, что так делать нельзя. После этих отчаянных приключений Унгерн спокойно покинул Ургу и вернулся к своему небольшому войску.

Богдо-Гэгэн VIII

4 февраля 1921 года отряд Унгерна снова пошел на штурм Урги и после кровопролитных уличных боев овладел городом. Первым делом в столице вырезали всех евреев, а их имущество разграбили. 22 февраля произошла коронация Богдо-Гэгэна VIII, которого барон сделал повелителем Монголии. Разумеется, Роман Унгерн получил фактическое право управления страной от имени марионеточного правителя.

К весне армии Унгерна удалось полностью выбить китайцев из Монголии и пришло время воплотить в жизнь основной замысел — поход на Европу. 15 мая 1921 года Роман Федорович издает «Указ №15», объявляющий начало похода в Россию.

В подчинении у барона, которого к тому времени уже считали великим полководцем и воплощением Чингисхана, было более 11 тысяч вооруженных всадников 15 разных национальностей. Первоначальной целью Унгерна была организация антибольшевистского восстания в Иркутской губернии и Забайкалье, а затем и на Алтае.

Бойцы армии Унгерна

Барона обещали поддержать японцы и его старый друг атаман Семенов, поэтому он чувствовал себя непобедимым. Но союзники не сдержали своего слова и большая, но абсолютно дикая орда «нового Чингисхана» потерпела сокрушительное поражение от Красной армии.

В августе 1921 года барон, разделив остатки своих войск на две части, начал пробираться из Восточной Сибири в горы Тибета. В пути Унгерн дал волю своей ярости, казня направо и налево своих подчиненных, начавших терять веру в его божественную сущность. Из-за этого в отряде вспыхнул мятеж, но Роман Федорович бежал в степь.

Карьера неудавшегося владыки мира закончилась неожиданно прозаично — он попал в плен к красным партизанам, которыми командовал Петр Щетинкин. 15 сентября 1921 года состоялся короткий суд, в ходе которого барона вполне справедливо обвинили в антисоветчине и массовых убийствах мирного населения.

Арестованный красноармейцами Унгерн

Наказание в то время у большевиков было одно — расстрел. Приговор привели в исполнение сразу же после оглашения, а тело потомка немецких рыцарей зарыли в неизвестном месте. Имя барона Унгерна недолго будоражило умы монголов и вскоре «демона войны» вспоминали лишь в связи с поисками мифической казны Азиатской дивизии, которую он перед пленением, если верить слухам, успел надежно спрятать.

Нужно сказать, что клады эти в Забайкалье и Монголии энтузиасты ищут и в наши дни, а личность самого барона окружили ореолом мистики, сделав знаковой фигурой восточной эзотерики.

Популярное в

))}
Loading...
наверх