Я городской и без таежных прикидок стрелять научился

Утром, перед разводом на занятия, командир взвода кому-то позвонил по телефону, сказал: «На двадцать четыре человека один убит», тут же потянулся к списку личного состава, висевшему над столиком, и вычеркнул одну фамилию. О гибели Дубровина знали не все. Прислушался к телефонному разговору молодой солдат, вытянул шею, осмотрел хмурые лица товарищей: - Кого? Ему не ответили. Небритый и помятый, подошёл к строю лейтенант Репин, задумался, встрепенулся. Тугие желваки заходили на скулах командира взвода.

- Дубровин хотел мстить, - сказал он.

- Гитлеровцы сожгли его село, убили младшего брата. На самые опасные задания просился наш товарищ…

Старший сержант Юшманов! - Я! - Выйти из строя! Чёткий поворот, щёлк каблуков - и Юшманов предстал перед солдатами, спокойный, подтянутый.

- Чтобы ускорить обучение, - сказал Репин, - старший сержант предлагает разбиться на пары. Считаю это правильным. Вчера мы прочитали в газете, что в боях на юге отличились снайперы Юсупов и Ключко. Их называют бесстрашными народными мстителями. Подробностей мало. Сообщается, что издавна дружат эти бойцы. Ещё в мирные дни настойчиво и терпеливо учились, лежали на тренировках бок о бок, совместно маскировались, советовались. Сейчас, в бою, на позиции, они понимали друг друга без слов, по движениям оружия. Надо и нам спаяться в пары. И первой будет такая: Юшманов - Медуха. Как считаете, товарищ Медуха?

- Есть, товарищ лейтенант, - произнёс солдат, прибывший во взвод вместе с Номоконовым. - Только что я подскажу старшему сержанту? Не выходил ещё за передний край… Может, я не подходящий? - Вполне подходящий! - сказал Репин.

 

- Старший сержант Юшманов решил помочь вам быстрее стать снайпером. Делитесь опытом, подружитесь. И у вас, товарищ Медуха, найдутся ценные жизненные навыки- в трудовой семье выросли! Вместе будете ходить на учебное поле, вместе пойдёте за передний край. Тема сегодняшних занятий: выбор позиции, маскировка. Так укройтесь, товарищ Медуха, чтобы похвалил вас старший сержант. Недостатки разберёте вместе. Все обсудите, посоветуйтесь.

- Есть!

- Номоконов! - Я! - вышел солдат из строя.

- Крайне необходимо, чтобы вы передали нам свой опыт скрадывания зверей. Мне, старшему сержанту Юшманову, Горбоносу, Медухе, Павленко, Поплутину… Всем нам. Будете ежедневно рассказывать, как готовились в тайге к охоте, искали зверей, подкрадывались, сидки делали, маскировались, в засадах затаивались.

- Есть, - вскинул солдат руку к пилотке.

- Это первое. Кроме того, обязываю вас подготовить напарника, который бы все понимал с полуслова. Чтобы мы сказали: вот хорошо обученная, крепко спаянная снайперская пара. Кого берете для обучения? Большие, широко раскрытые, будто чем-то удивлённые, глаза видит Номоконов и прищуренные, вроде бы недоверчивые. Лейтенант часто беседует с молодыми солдатами, расспрашивает о житьё-бытьё, об участии в боях, и Номоконов слышит, что говорят они. Работали до войны в колхозах и совхозах, стояли у станков, учились. У всех есть отцы и матери, которые беспокоятся, конечно, за своих сыновей, понимая, что в армии не положено отсиживаться в теплом углу и прятаться за чужие спины. Будущие снайперы… Как будут выцеливать они фашистов? Или пули врагов закроют им глаза? Ощутил Номоконов ответственность, которая ложится на его плечи. Но сумеет ли он научить человека?

- К вам прикрепляю Поплутина, - сказал Репин.

- Слушаюсь, лейтенант. - Санжиев возьмёт Жукова, - записал Репин.

- Следующие пары: Тувыров - Лоборевич, Лосси - Васильев, Павленко - Кодин, Канатов - Семёнов, Горбонос - Князев… Есть возражения? Все согласны? Очень хорошо. Срок дан жёсткий. Через неделю все должны выйти за передний край. Уважайте старших, - наказал Репин, обращаясь к новичкам, - слушайтесь. Плохому они не научат. Обучающие, вы считайте, что выполняете особо важное задание. Когда ученики убьют первых фашистов, пусть радостью наполнятся ваши сердца. Так и скажите себе: легче стало защитникам Ленинграда. Командир взвода приказал приступить к занятиям, и Номоконов подошёл к Поплутину: - Слышал? Пара мы теперь с тобой, как руки одного человека. Вот так… Учиться будешь?

- Смотря чему, - вежливо и спокойно произнёс Поплутин. Строго, теперь уже внимательно и бесцеремонно, Номоконов осмотрел солдата с головы до ног. Худой и прямой, как гвоздь. Шея тоненькая, с большим бегающим кадыком. Руки длинные, а пальцы тонкие, нерабочие. Загорелый и курносый. В чёрных глазах - блеск и смешинка.

- Зачем пришёл сюда?

- А вы? - Уничтожать, - сказал Номоконов.

- Из винтовки бить фашистов. Меня позвали сюда.

- А я добровольно, - сказал солдат и переступил с ноги на ногу.

-Наверное, не гостить.

- Откуда родом?

- Отгадали вчера: не бегал я по кошеной траве. В городе жил.

- Как зовут? - Михаилом.

- Так, - произнёс Номоконов.

- Ладно… Ну, начнём, Мишка? Урок дали важный: выбор сидки.

- Позиции, - поправил Поплутин…

- Наиболее удобной и скрытой от вражеских глаз. Секторы обстрела чтобы были хорошие, наблюдения…

- Правильно, - согласился Номоконов.

- Я только сказать не могу, а так понимаю. Вали на поле, а я позади тронусь. Сперва посмотрю, как ходишь по земле. - Ого! - рассмеялся солдат. Решительно шёл к учебному полю Михаил Поплутин, смотрел по сторонам. Просвистел шальной снаряд, упал за бугром, взмётнул чёрные комки земли, рассеял вокруг свистящие стальные зерна. Обстановка для боевой учёбы непростая! Оглянулся солдат на спутника, следовавшего по пятам, пошёл быстрее. Учебное поле сразу же за первой позицией обороны, километрах в трех. Идёт Поплутин смело, ступает мягко. На склоне старой лесной вырубки остановились солдаты, осмотрелись.

- Ну? - спросил Поплутин.

- Молодцом ходишь, - похвалил Номоконов.

- Лоб сухой, дышишь легко. На вид хлипкий, а так ничего, сила есть. Однако много места занимаешь. Худо это.

- Как? - не понял Поплутин.

- Ноги по сторонам кидаешь и шеей крутишь. Все равно как тымэн. Не важничай, слушай. За три версты заметят тебя фашисты. Надо так ходить, хорошенько гляди! Встал Номоконов, закинул за плечо винтовку, весь съёжился, согнулся и пошёл по склону. На ровной поляне остановился он, замер, маленький, издали похожий на старый пень, и, постояв немного, двинулся вправо. Теперь хорошо был виден неторопливый крадущийся шаг охотника. Под ноги смотрел Номоконов, а когда озирался по сторонам, то лишь чуть поворачивал голову. Возле валуна опять остановился солдат, прилёг, и вдруг не стало его - камень да и только! Опять появился на поле человек и размеренной, очень скупой на движения походкой подошёл к Поплутину.

- Фашист - это зверь, - сказал Номоконов.

- А мой народ, Мишка, издавна бьёт зверя. Самого осторожного и хитрого бьёт -соболя. Старики, стало быть, так ходили за зверем и мне таёжную науку передали. Всегда может появиться цель, в любой момент сумей застыть, укрыться. В комок соберись, низко голову держи, ворочай одними глазами. Тогда и под ногами все увидишь, и впереди. На пятку сильно не дави: устанешь быстро и все одно нашумишь. На скрад пойдёшь - обязательно ступай носками. Это когда зверь близко.

- Походка с детства вырабатывается, - нерешительно сказал Поплутин.

- Меняй, - развёл руками Номоконов.

- Так думаю, что далеко нам придётся шагать. Туда, к немецким домам… Не понравится, поди, фашистам, когда на германскую землю явимся? Стрелять будут. Война велит скрадывать. Потом бросишь этот шаг - тебе не нужен будет. Высоко голову поднимешь, прямо. Так… Теперь туда шагай, - показал Номоконов за бугор.

- Подальше от меня. Выбирай место для стрельбы, сидку. Как по правде делай. Спрячься хорошенько, от пуль закройся. Приду посмотреть, хитрый ты али нет.

- Сколько времени на это? - оживился Поплутин.

- А сколько надо?

- Часок потребуется, пожалуй.

- Бери.

- Мне показаться, когда пойдёте?

- Зачем? - махнул рукой Номоконов.

- По правде делай, тихо сиди, спрячься, думай. Дождь прошёл, глина кругом, трава. По следу тебя найду. Пожал плечами Поплутин, улыбнулся, вынул из чехла лопатку и, пригнувшись, более собранной, но ещё неровной походкой пошёл за бугор. Номоконов посмотрел вслед ученику и задумался: ладно ли делает он? В памяти всплыли августовский день и берёзовая роща, где отдыхал полк, отходивший под натиском врага. Неслышно ступая в след друг друга, прошла среди деревьев цепочка людей в пёстрых маскхалатах, исчезла из виду, словно растаяла. В тыл врага уходили разведчики. Мягок и выверен был их шаг, решимостью светились лица. Шли спаянные, хорошо обученные люди. Номоконов невольно залюбовался ими. Вспомнились и рассказы солдат, выходивших из окружения. Нарывались на засады, не замечали чужих следов, не все умели ориентироваться, бесшумно ходить, ползать… Толкнуть, конечно, можно Поплутина: иди на позицию, бей фашистов, целься! Не откажется… Правильно, лейтенант! Оберегать надо людей, хорошенько подготовить к смертельной борьбе. Вчера на занятиях командир взвода рассказывал теорию стрельбы. С юношеских лет держал Номоконов в руках нарезное оружие, а вот не все знал. Оказывается, даже в зависимости от температуры воздуха надо вносить поправки в прицел. В тайге часто вплотную подходил охотник к цели, а здесь придётся стрелять издалека. Если, скажем, бить на пятьсот метров, то даже умеренный ветер отклоняет пулю от цели более чем на полтора метра. И этого не знал Номоконов, выносил мушку против ветра на глазок. Многое, оказывается, надо учитывать при стрельбе вверх, вниз, через воду. Лейтенант все время изучает стрелковую науку - пожалуй, она вернее. Есть наставление для стрельбы по движущимся предметам, таблицы выноса точек прицеливания. Наизусть знает командир взвода, как стрелять по машине, которая движется, по самолётам и танкам. А ночная стрельба по далёким вспышкам? Нет, тут не на солонцах. Не выручит кусочек бересты, привязанный к мушке. Но все же у него, Номоконова, большой опыт потомственного охотника. А откуда быть ему у молодых солдат - вчерашних колхозников, слесарей, школьников? Правильно, учиться нужно друг у друга. Что посоветовать Поплутину? Прежде всего, пусть обувь переменит. Болтаются худые ноги в широких голенищах новых сапог, шаркают. Ботинки и обмотки удобнее - надо подсказать лейтенанту. И часы пусть снимет с руки Поплутин - блестят. И портсигар, который часто достаёт из кармана солдат, тоже пулю наведёт. А по звёздам умеет он ходить? Да и днём можно закружиться. Взять, скажем, этот камень. Знает ли человек, выросший в городе, что зелёные капли лишайника гуще расплываются на северной стороне? А по ветвям деревьев ещё легче определиться. В раздумьях незаметно летело время. Номоконов достал из кармана гимнастёрки часы: «Пора!». Раньше он узнавал время по солнцу - в тайге не нужно было следить за минутами. На фронте нельзя без точного времени - хорошими часами обзавёлся Номоконов. Большая стрелка описала полный круг. Встал Номоконов, увидел след Поплутина, поднялся на бугор. Далеко простиралось бугристое учебно-тренировочное поле. Траншея, бруствер, проволочное заграждение, копны сена, одиночные стрелковые ячейки… Где укроется Поплутин, в каком месте выберет позицию? Здесь прямо шёл солдат, спустился вниз, стал подниматься, круто свернул вправо. Почему? Бревно заметил. Так и есть: копнул два раза твёрдую землю, пошёл дальше. Не понравилось. Примятая трава, отпечатки подошв с ракушками на влажной глинистой земле, сломанные стебельки полыни, вдавленные в землю или стронутые с места камешки указывали путь Поплутина. Ещё через один холм перевалил солдат - голо кругом, не укроешься, направился вниз. Здесь густо наследил: камни осматривал, пни, а потом догадался, что ничего не увидит из ямы, и наверх двинулся. К копне подошёл Поплутин, отвернул пласт сена, снова уложил, примял. - Правильно, что не остановился, - одобрил Номоконов. - Издаля видно копну, обстреляют фашисты, подожгут. Понял, что не похвалю… Опять почему-то вниз подался, - рассматривал следы Номоконов.

- Здесь заторопился, быстро пошёл. Эге, наверно, на часы посмотрел, время вспомнил. Возле пня, торчавшего на склоне ложбины, прервался след солдата. - Зарылся? Ни бугорка, ни клочка ветоши… - И под корнями пня не оказалось Поплутина. Номоконов описал большой полукруг, обнаружил чёткий отпечаток знакомой подошвы сапога, возвратился к пню и увидел выбоины от каблуков. - Разбежался и со всего маху прыгнул, - догадался следопыт.

-Смётку, как заяц, сделал. Отсюда вправо скакнул, поскользнулся на грязи. Так… Здесь вроде покатился Поплутин, траву примял. Нет, не упал… Специально скрывает след. Время выигрывает али посмеяться вздумал? Чтобы подольше поискал его? Номоконов заторопился. Следы рассказывали, что Поплутин встал на ноги, перепрыгнул через песок, намытый на дне канавы, и пошёл в обратную сторону. - Настоящий заяц! - рассердился Номоконов. Попетляв по ложбинкам и склонам, солдат вышел на дорогу, по которой недавно, наверное утром, прошёл строй. Здесь, среди десятков одинаковых отпечатков, потерялся след Поплутина. Номоконов остановился и обидчиво шмыгнул носом: не о деле думает человек! Вспомнил улыбку Поплутина и ещё больше рассердился.

- Где он может быть? - осматривался вокруг Номоконов.

-Минут сорок шёл сюда, не меньше. Не зарыться ему теперь как следует, не замаскироваться. Наверное, было так: какое-то укрытие искали с этого места глаза Поплутина. Где бы остановился Номоконов, будь он на месте ученика? На возвышенности, наверное: снайпер должен иметь хороший обзор для наблюдения и стрельбы. Номоконов осмотрел близлежащие бугры, увидел на одном из них большую каменистую россыпь и направился к ней. Вскоре встретился знакомый след, теперь прямой, очень торопливый, ведущий от дороги к россыпи, -неровным зубчатым пятном выделялась она на жёлтой скатерти холмистого поля. Номоконов усмехнулся. Так в тайге, напрямик, уже не пряча следов, уходил к укрытию зверь, тронутый его пулей. Можно было не спешить. На склоне бугра занимался со своим учеником снайпер Степан Горбонос. Услышав позади себя шаги, оба враз оглянулись. Номоконов двигался осторожно, внимательно осматривал одиночные валуны. Он увидел горку камней, возвышающуюся на средине россыпи, издали осмотрел её и решительно подошёл. Камни, ещё влажные, с налипшими кусочками земли, шевельнулись.

- Лежи, - сказал Номоконов. Растёртый на камне окурок, дуло винтовки, высовывающееся из маленькой амбразуры… Номоконов деловито осмотрел со всех сторон позицию Поплутина, подозвал Горбоноса и спросил: - Ты заваливал?

-Да.

- Зачем?

- Попросил.

- Как сказал? - строго нахмурился Номоконов.

- Подошёл, закурил, - непонимающе оглянулся на горку камней Степан Горбонос.

- Сказал, что вы идёте следом. Обломок доски принёс, попросил обложить камнями. Правильно, сказал, совместно надо маскироваться, парами лучше действовать.

- Выходи! Опять хрупнули, зашевелились камни. Поднатужился Поплутин, отбросил груз, наваленный на доску, встал и, отряхиваясь, подошёл.

- Как, Семён Данилович? Живые, беспокойные глаза встретились со строгим взглядом прищуренных глаз, загорелись смешинкой, стрельнули по сторонам: - Обзор, секторы наблюдения и обстрела?

- Худо, - сказал Номоконов и покачал головой.

- Чего крутился, играл?

- Что случилось? - спросил Горбонос.

- Шутить взялся, - сказал Номоконов, закуривая трубку.

-Меня, парень, чего путать? Фашиста обмани.

- Правильно, - сказал Поплутин, нимало не смущаясь.

- Старался запутать вас, уйти. Только я не на солнышке прилёг. О позиции скажите. Сам выбрал место, сам все придумал.

- Для того и говорю! Худое место выбрал, смерть на себя навёл! Не думал о деле, торопился. Гляди!

- Номоконов потянул ученика за собой.

- Зачем перетаскивал камни? Фашист хорошо знает, что такое место - самое подходящее для нашего брата. Все время будет следить. Однако увидит, что новая кучка выросла, на заметку возьмёт. Куда ударит из миномёта? Сюда, в подозрительную кучку. А если так делать: на этом месте перевёртывай камни, поднимай, ворочай, а сам в сторону вали, яму для сидки рой. Куда ударит фашист? Понимаешь? Ну и пущай бьёт по камням, припасы зря тратит. А ты притихни, подожди, а потом наблюдателя сними, коли глупый он. Теперь наперёд гляди. Подходяще? Вот… И позади ладное место. Успел бы и камни зарыть для защиты, землю раскидать, ветошь принести, дёрна нарезать. Можно, при нужде, и на твоём месте лечь. Однако зарывайся, а камни не шевели! Нет тебе похвалы, давай снова. Теперь опять скрадывай след, путай, сидку выбирай. Только и я… тихо пойду, скрадом, хорошо глядеть буду. Патрон истрачу на твою сидку.

-Как?

- А так. Если опять плохо ляжешь, не подумаешь - пулей покажу, где сидишь. Издалека ударю. Чего краснеешь?

- Нисколько, - пожал плечами Поплутин.

- Я уже слышал, как поют пули.

- Нехорошо поют, страшно.

- Для всех по-разному. Много пришлось поработать в этот день Поплутину. Заблестела его новенькая лопатка, а на ладонях вспухли мозоли. Не понадобилось Номоконову показывать пулей позицию своего ученика -он вплотную подошёл к его новой, теперь искусно замаскированной ячейке и искренне обрадовался этому. А потом Поплутин учился ползать. - Пластом ложись! - покрикивал Номоконов.

- Ниже голову! Снова ленишься, торопишься. Думаешь, научился? А гляди, след какой. Коленками землю пашешь, локти вымазал. Не научишься по-таёжному скрадывать - недалеко уйдёшь. В этот же день узнал Номоконов, как попал Поплутин в снайперский взвод. Уставший, встревоженный увёртками ученика, он привёл его в овраг, и хоть очень дорожили во взводе патронами, велел Поплутину стрелять в далёкую цель. У мишени, густо пробитой пулями в самом центре, потеплевшими глазами посмотрел Номоконов на молодого солдата, похлопал его по плечу, погладил мокрые, коротко остриженные волосы, похвалил: - Острый глаз, боевой. Пойдёт дело. - Вот так, товарищ обучающий, - блеснул глазами Поплутин. - Городские разные бывают. В детстве за рогатки их ругают, за самопалы… А когда началась война и стрелять потребовалось, увидели, что Михаил Поплутин не маменькиным сыночком рос, что кое-чему научила его жизнь. В техникуме уже, на курсах военной подготовки… взял боевую винтовку, прицелился - и попал! Опять выстрелил - снова десятка! Те, которые разбирали меня, на собраниях вопросы ставили, обрадовались, сказали, что в боях я не одну фашистскую голову продырявлю. Сами, кстати, ещё там… Не спешат идти в снайперские взводы.

- Понимаю теперь, - кивнул Номоконов.

- Боевым в городе рос, а старших людей не слушался. На собраниях за это ругали?

- Да, не любил тихо ходить и ползать, - жёстко сказал Поплутин.

- Без таёжных прикидок стрелять научился. И на передний край сражаться пришёл!

- Правду говорю, - положил Номоконов руку на плечо солдата.

- Послушайся. Ещё не умеешь стрелять как следует, понапрасну пропадёшь.

- А давайте так проверим, - вдруг развеселился Поплутин.

-Чего вам не жалко? Ставьте! С любого положения прострелю! Красивый кисет у вас. Поставите?

- Кисет? - подумал Номоконов.

- Чего ж… Давай! Ишь ты… Ну, ладно… А потом так: я ударю в твою вещь. Согласный?

- Идёт!

- Погоди, парень, - остановил солдата Номоконов.

- Хорошему стрелку зачем зайца в угол ставить? Далеко я уйду, в яму, на палке подниму кисет, качать буду. Просыпешь табак - через денёк-другой вместе пойдём дырявить фашистов. Промахнёшься - до пота ползать будешь, слушаться, признавать. Три патрона возьмёшь.

- Договорились! Трижды свистнули пули Поплутина - не тронули они неожиданно уплывавший в разные стороны кожаный кисет Номоконова. Огорчённый промахами, Поплутин сердито смотрел на свою винтовку, щёлкал затвором.

- Теперь твой табак сыпать будем, - подошёл Номоконов.

-Вали, свою поднимай коробку, как хочешь качай. Вынул Поплутин из кармана брюк небольшой, поблёскивающий на солнце портсигар, улыбнулся: - Мой кисет подороже… ' - Эх, Мишка, - покачал головой Номоконов.

- Вы чего? - вспыхнул Поплутин.

- Бейте! Я только так… Ещё попасть надо!

- Ставь! Номоконов ждал новой уловки и весь напрягся. Но всё произошло просто. На краешке рва появился поблёскивающий предмет, вскинулся вверх, поплыл в сторону. Поймав цель на мушку, стрелок с наслаждением нажал спусковой крючок. Почувствовав удар пули, Поплутин бросил шест и вышел из укрытия. Присели на землю, закурили. Поплутин задумчиво смотрел на свой портсигар, пробитый пулей, трогал заусеницы большой дыры, что-то насвистывал.

- У меня, Семён Данилович, невеста есть, Лидочкой зовут, -вдруг сказал он.

- Это она подарила портсигар.

- Думаешь, мой кисет хуже? - улыбнулся Номоконов.

- А если бы попал? Гляди, это жена шила, бисер ставила. Марфой называется.

- Я не об этом, - отвернулся в сторону Поплутин.

- Не жалко, что пробили… На память ещё об одном промахе оставлю. Извините меня, Семён Данилович… Буду слушаться.

- Тогда домой прибежишь, - облегчённо вздохнул Номоконов.

-К матке да к невесте. У меня глаз шибко меткий, а вот тоже учиться надо. Коробку для табака купишь, не жалей. А теперь практикуйся, не теряй время. Чего-чего я скажу, потом лейтенант научит… Вот тогда страшный будешь фашистам.

Сергей Зарубин, «Трубка снайпера», 1967 год.

 

 

ВАРЯЖСКАЯ РУСЬ – ВАГРИЯ. ИЗ ИСТОРИОГРАФИИ. ИЗ АРСЕНАЛА НУМИЗМАТИКИ. (Продолжение 1.)

ВАРЯЖСКАЯ РУСЬ – ВАГРИЯ. ИЗ ИСТОРИОГРАФИИ. ИЗ АРСЕНАЛА НУМИЗМАТИКИ. (Продолжение 1.)

Из очерка В. А. Чудинова

 Итак, перед нами монета, отчеканенная изготовителем женских украшений по поводу варяга Рюрика (Рурега), пирата побережья Поморья Руси Руновой, находящейся в Белой Руси. А поскольку варягов также называли викингами и датчанами (под последним именем они вошли в историю Англии), понятно, что варяжский брактеат в конце концов оказался в музее Копенгагена. Однако он содержит реликвию на русском языке по поводу одного из славян и принадлежит не к монетам, но к КНОФЛИКАМ.

№ 71. Монеты ОТА. «Два золотых брактеата коллекции университета Лунда (Швеция) несут на себе графически минимально друг от друга отличающиеся надписи ОТА, а также весьма похожий на монету Рюрика щит с гербом. Полагают, что это чеканка вендского князя Уты, или Уды, отца Готтшалка, который около 1029 г. был разбит саксами. Однако, возможно, что ОТА означает не что иное, как всеобщее народное обозначение властителя как “отца”, “батюшки”, как это еще и сегодня употребляется на Руси. Но в древнем славянском языке слово “отец” звучит как ОТ, а также старейший в семье, военный вождь (например, в Трюнбергской рукописи), и поскольку все славяне в обозначении “отче наш” употребляли те же формы, которые содержались и в языке, возможно, что ОТА в действительности понималось как ОТЧЕ, что, однако, несущественно» [247].

Чеканить на монетах слово БАТЮШКА было бы странно. Опять М. Жункович не обращает внимания на то, что перед нами – деталь женского украшения, то есть карикатура на кого-то. Поэтому, учитывая неверную интерпретацию предыдущего брактеата, можно предположить, что и в данном случае мы имеем дело с карикатурой на конкретное лицо, причем на каждой монете – на свое. Чтобы убедиться в этом, попробуем прочитать надписи на каждой монете (рис. 164).

 
Вагрия. Варяги Руси Яра: очерк деполитизированной историографии - image582.jpg
 
Рис. 164. Мое чтение надписей на монетах ОТА
 

Итак, начнем с левой монеты ОТА. Надпись в левом верхнем углу сделана в обращенном цвете; если вернуть нормальный цвет, то чтение ОТА я не подтверждаю. Действительно, первый знак можно принять за вендскую руну О, однако точно такой же знак имеется и в рунице с чтением ЧЕ. Второй знак я не считаю вендской руной Т, но принимаю за букву кириллицы X, так что полная надпись читается мною как ЧЕХ. Тем самым на монете изображен не варяг Рюрик, но какой-то чешский князь. Мелким и тонким курсивным шрифтом чуть ниже написано латинскими буквами и кириллицей два одинаковых слова: QUSIN и КУЗИН. Обращаю внимание на то, что перед нами – одно из весьма редких вкраплений в русский текст – слово на латыни. Чьим кузеном, то есть двоюродным братом, является этот чех, из надписи неясно, однако понятно, что подобные карикатуры выпускались сериями – полным комплектом для монисто.

Другая надпись размещена на головном уборе; но для прочтения ее необходимо повернуть на 180 и обратить в цвете. После этих преобразований на головном уборе можно прочитать слова ЖУЛИК-КРАЛЬ, а на его нижней каемке – слово МОСХ, написанное дважды. Слово КРАЛЬ читается также на подбородке, а слова СЕ МОСХ и МОСХ – на правом бедре лошади. Таким образом, перед нами – ЧЕХ-КУЗЕН, ЖУЛИК КОРОЛЬ МОСХ. При этом части тела лошади образуют знаки руницы, которые можно прочитать СУ КОБЫЛА или СУКА БЫЛЬ, то есть С КОБЫЛОЙ. Это, так сказать, литературная интерпретация данной надписи. Но в ней есть и второй смысл, проявляющийся при ином делении на слова, то есть СУКО БЫЛА или, точнее, СУКА БЫЛЪ. Это – отношение к чешскому королю Мосху, выраженное автором карикатуры.

Теперь рассмотрим надпись на правой монете ОТА. Здесь надпись в левом верхнем углу гораздо больше похожа на вендские руны и может быть прочитана как ОТА. Вместе с тем левая сторона второго знака напоминает вендскую руну У, так что полное имя может быть прочитано не только как ОТА, но и как УТА или ОУТА (сочетание ОУ в русских надписях часто передавало тот же звук У). Таким образом, подозрение, что перед нами монета, посвященная вендскому князю УТА, становится обоснованнее.

Однако первые два знака, прочитанные с позиций руницы, опять дают слово ЧЕХЪ, тогда как третий знак является руничным знаком СУ. Так что чтение двумя способами дает текст ЧЕХ-СУ УТА (УОТА). При этом частица СУ может, как в русском, быть сокращением от слова СУДАРЬ, но может быть, в плане гораздо большей развязности, присущей жанру карикатуры, быть сокращением и от слова СУКА. Нас не должно смущать, что вендский князь назван ЧЕХОМ. При той этнической и языковой близости, которая существовала между славянскими народами в раннем Средневековье, князь одного этноса мог быть призван из другого этноса, как это было на Руси с призванием князя варягов Рюрика. Так что князем вендов вполне мог быть и князь чехов. Впрочем, возможно, что чтение руницей ЧЕХ-СУ тут отменено наличием мелких кружков над вендскими рунами, и тогда этническая принадлежность на данной монете просто не обозначена.

Надпись над головным убором и на нем самом может быть прочитана как слово КРАЛЬ, то есть КОРОЛЬ. А окантовка головного убора в обращенном цвете дает слово КРИТА. Нос и глаз могут быть прочитаны как слово РУСИ. Таким образом, перед нами (ЧЕХ) УТА, КОРОЛЬ КРИТА-РУСИ. Разумеется, и на его лошади имеется надпись руницей СУ КОБЫЛА, которое можно также понять и как СУКА БЫЛЬ, но на бедре наверху частично руницей, а внизу кириллицей написано С РУНАМИ, то есть С НАДПИСЯМИ. Возможно, это означает, что в свою бытность королем Крита чех или венд Ута оставил ряд законов, наставлений или иных документов. В том, что кто-то из варягов или вендов, обладая первоклассным флотом того времени, мог заходить в Средиземное море и достигать его островов, вряд ли можно сомневаться. Возможно, что как император и самодержец Всероссийский в XX в. был одновременно королем Польши и Великим князем Финляндии, так и князь вендов одновременно мог какое-то время быть и королем Крита. Хотя и он, судя по отношению к нему автора карикатуры, был не лучшим правителем. Возможно, что Мосх с предыдущей монеты был двоюродным братом именно Уты. В любом случае интересно то, что в Швеции хранятся брактеаты варяжского происхождения, ибо скандинавы считают себя прямыми наследниками варягов. Однако, как мы видим, сами варяги в своих карикатурах не только писали по-русски, но вышучивали именно правителей-славян.

№ 72. Монета БЕЛБОГ из Кракова. «Во владении семьи Фридляйн в Кракове находится серебряная монета, которую обычно называют “Краковский медальон”. Как показывают прилагаемые иллюстрации, обе головы, которые отчасти стерлись до нечитаемости, окружены руническими надписями. На фигуре слева написано ЦАСТОН или БАСТОН, а справа (читается справа налево и изнутри), читается, видимо, ТЦАКР. Слово КАСТА означает ПЛЕМЯ, СОСТОЯНИЕ; там же стоит слово БАСТОН, что можно понять как УВАЖАЕМЫЙ, ГЛАВА, ибо русские употребляют еще сегодня слова БАСИЙ, БАСИСТЫЙ в значении УВАЖАЕМЫЙ, ПРЕКРАСНО УКРАШЕННЫЙ, ПРИВИЛЕГИРОВАННЫЙ, а славяне Балкан, как и османы, знакомы с родственным понятием БАЗА для ВОЕВОДЫ, ВОЖДЯ; слово ДЖАКР может означать СВЯЩЕННИК, ГЛАВА ПЛЕМЕНИ, ВЛАСТИТЕЛЬ, тогда как основное слово ДЖАК приходит в значении СВЯЩЕННИК (или в связанном с ним отношении), что часто встречается в индийской мифологии. Так, бог Кришна носит название ДЖАГАРНАТ, то есть ГОСПОДИН МИРА, слово ДЖАГА означает солнечную жертву браминов, ДЖАГНА = ЖЕРТВА, ДЖАГНАМАН = ПРИНОСЯЩИЙ ЖЕРТВУ СВЯЩЕННИК и т. д. Однако славяне знали также и такое ключевое слово как ДЬЯК, ЖАК, ДИЯК, ДИАКОН в значении изучающий, в древнерусском уже как госсекретарь; в “Слове о полку Игореве” встречается имя ГЗАК как собственное и функциональное имя. Славянство этой надписи позволяет себя обнаружить и на обратной стороне, где стоит слово БЕЛБОГ, причем вторая буква Б выступает не вполне выпукло. Дальнейшая надпись вплоть до букв Ж, Д и М на правой стороне более нечитаема. Тем самым выясняется, что эта монета представляет на одной стороне высшее божество, тогда как на другой стороне – вождя народов» [247].

109
 

Чтение ЦАСТОН ТЦАКР мне кажется бессмысленным. Многие исследователи были уверены, что речь идет о вендских рунах, тогда как надписи здесь совершенно иные, руничные. Таким образом, читать необходимо иначе (рис. 165).

 
Вагрия. Варяги Руси Яра: очерк деполитизированной историографии - image584.jpg
 
Рис. 165. Мое чтение надписей на «краковском медальоне»
 

На стороне, показанной слева, после обращения в цвете я читаю знаки руницы: СИИ КЪРАКОВАНИ ЛОВЪКИЯ ТЯНУТЬ Я, что означает ЭТИ ЛОВКИЕ КРАКОВЯНЕ ВОРУЮТ ЕЕ. Здесь в слове ЛОВЪКИЯ буква Я помещена внутри слогового знака ВО. Далее имеется ряд надписей мелким шрифтом на других частях монеты. Так, на ободке головного убора я читаю В КРАКОВЕ МОНЕТА КРАКОВСЬКА. А еще ниже можно прочитать слова ТА, КОТОРАЯ КРАСИВА, ИЗ ЗОЛОТА. Так объясняется, почему краковяне стараются стянуть эту монету. А на уровне усов и бороды написано: ИЗ ХРАМА РОДА. Следовательно, золотая монета была отчеканена в храме Рода.

На обороте руницей написано слово МЕРЪТЬВЫЯ, а правее кириллицей с одним слоговым знаком (ЛЕ) читается слово ВЕЛЕСА. Правее можно прочитать слово ВОЗКРЕСАЮТЬ, то есть ВОСКРЕСАЮТ. Продолжением является смешанная надпись СИЕ МОЙ ДОМ, где сначала идут знаки руницы, потом буквы кириллицы, затем один знак руницы (ДО) и завершает надпись вендская руна (М). На лбу у изображения мужчины можно прочитать слова ИЗ ХРАМА ВЕЛЕСА. А на солнышке над головой начертаны почти те же слова ХРАМ ВЕЛЕСА.

Таким образом, одна сторона монеты содержит изображение славянского бога Рода, который почитается за то, что в его храме чеканятся золотые монеты; на другой стороне изображен Велес, его почитают за то, что он обеспечивает воскресение из мертвых; его храм – это дом верующих в него.

На одной стороне монеты написано 17 слов, на другой – 11, всего 28. Это тоже достаточно пространный текст. Вероятно, мы имеем дело с весьма древней монетой, которая чеканилась еще в храме (а не на монетном дворе) и демонстрировала пользу посещения соответствующих языческих храмов.

№ 73, 74. Золотой брактеат с надписью ЖАКГ или ЧАГК. «В северных областях Европы были найдены многие брактеаты из золота, которые имели такой же щит герба, как носит и брактеат РЮРИК, однако надпись на нем гласит ЖАКИ, ЧАГК или ЖАГК. Слова ЖАК, ДЖАК, без сомнения, являются именами высшего достоинства и указывают на вычеканенного господина как на владельца. По-словацки и по-венгерски слово ЧАГА означает ГОСПОДИН, а НАДЧАГА – ГОСПОДИН БОЛЕЕ ВЫСОКОГО УРОВНЯ. Поэтому сама монета может быть названа ЧАГА, и это подтверждает “Слово о полку Игореве”. Способ написания КГ при этом образует дополнительное доказательство, так что, вернувшись к мекленбургским руническим памятникам, которые якобы были сфальсифицированы потому, что слово БОГ там написано как БЕЛБОКГ, можно сказать, что это уже совсем не так. Первая монета была найдена в Швеции, вторая и третья – в Дании, четвертая – в Норвегии. Существуют ли другие экземпляры в музеях, и прежде всего в русских, до сих пор не установлено» [247, с. 67]. Ясно, что, как и на предыдущих монетах, чтение здесь неверное. Поэтому я увеличиваю оба изображения и читаю надписи на них с позиций кириллицы и руницы (рис. 166).

На левой монете основная надпись находится справа. С точки зрения руницы ее можно прочесть как КОЦЕЛЪ, где знак ЛЪ помещен в развороте на 180. Таким образом, речь идет о том самом князе, глиняное изображение которого нам уже встречалось. Далее читается надпись на головном уборе. Если его повернуть на 90° влево, то его вершина может быть прочитана как слово ВСЯ. Но надпись на нем читается при его обращении в цвете и повороте на 180; тогда видно написанное курсивом слово ШЛЯПКА. На хвосте лошади и ее ягодицах читается слово ПОЗЛАЩЕНА (ЩЕ – это знак руницы). Автор надписи, очевидно, иронизирует по поводу того, что князь Коцел носил позолоченную шляпу, стараясь выделиться из других князей своим богатством.

Черты его лица могут быть прочитаны как текст СЕ КОЦЕЛЪ КОНЯЗЬ, а надпись на седле – как слово БОЕЗЬ (БОЕЦ).

 
Вагрия. Варяги Руси Яра: очерк деполитизированной историографии - image586.jpg
 
Рис. 166. Мое чтение двух первых монет с надписью ЧАГК
 

Внутри морды лошади различимы знаки руницы, обозначающие слово РУСИ. Переплетение линий в районе задних ног лошади образует ряд знаков руницы, которые я читаю как СЕ ВЪРЬНЪЙ, то есть СЕВЕРНЫЙ. Далее я читаю слово, образованное уздечкой под мордой лошади, обратив это место в цвете, как ТО МУЖ, а затем переплетения линий передних ног как МИРНЪЙ. Таким образом, помимо позолоченной шляпки, недостатком этого северного князя-бойца является его мирный характер. Вероятно, автор надписи осуждал его за спокойствие, которым он отвечал на происки соседей-немцев, а им следовало бы давать решительный отпор.

На второй монете основная надпись руницей может быть прочитана как М. ЧЕХ, причем последняя буква является вендской руной Х/К, возможно, поясняющей характер последнего звука, но, возможно, и передающей самостоятельный смысл. Скорее всего, что слово ЧЕХ является частью имени, прозвищем, а не указанием на этническую принадлежность персонажа.

Перевернув головной убор на 180 и обратив его в цвете, можно прочитать с большим трудом слова НАШ ПАРИК, тогда как окантовка головного убора без обращения в цвете дает слова ТО APEC ЧЕХ, а при обращении в цвете на этом же месте возникает слово КРАЛЬ. Таким образом, речь идет, напротив, об очень воинственном (как греческий бог войны Apec!) чешском короле, который носит парик (парики в те времена, видимо, были редкостью). Губы и бородка содержат надпись ТО МИХАИЛ ХРОМОЙ, то есть чешского короля зовут Михаил Хромой. Теперь становится понятным название монетки как М. Чех Х., что означает Михаил чех Хромой. А воротник при обращении его в цвете содержит пространную надпись: ПОТРИ НОС И БЕЙ В НОС. Первая часть, видимо, означает привычку короля Михаила потирать свой нос, тогда как вторая – бить по носу противника, за что короля и сравнивают с Аресом.

Еще раз надпись МИХАИЛ ХРОМОЙ можно встретить вдоль линии низа груди и живота лошади. А вдоль левой линии бедра задней ноги читается слово, написанное курсивом, – ЧУДИЩЕ. Верх правой передней ноги лошади содержит крупную надпись СРАМ, тогда как сгиб левой передней ноги содержит слово РУСЬ или РУСИ. Так что Михаил Хромой аттестован автором надписи как ЧУДИЩЕ и СРАМ РУСИ. К сожалению, исторические сведения о нем, по крайней мере в доступной литературе, отсутствуют.

Понятно, что третья и четвертая монеты также читаются иначе. Я объединил их на одном рисунке и, как обычно, прочитал с помощью руницы и кириллицы (рис. 167).

Явная надпись совпадает с прежней – М. ЧЕХ Х. Следовательно, и на этой монете речь идет о том же чехе Михаиле Хромом. Сначала, как всегда, читаем надпись на головном уборе; на этот раз ничего поворачивать и обращать в цвете не нужно. В прямом изображении вполне можно прочитать слова ТО БЫЛА ШЛЯПКА НОВАЯ, а на окантовке написано: РОДОВАЯ и руницей – ЛИТА. Как видим, здесь уже парик не упоминается; напротив, Михаил как бы приподнимается автором надписи. На султанчике шляпы можно прочитать слова ХРОМОЙ, НО МУЗЫКАЛЬНЫЙ. Так что здесь отмечены положительные свойства Михаила. А на окантовке монеты, на бусинах при их обращении в цвете, можно увидеть слова ХРАМОЙ БЫЛ. Вероятно, эти два слова должны предшествовать предыдущим, то есть ХРАМОЙ БЫЛ – ХРОМОЙ, НО МУЗЫКАЛЬНЫЙ.

110
 
 
Вагрия. Варяги Руси Яра: очерк деполитизированной историографии - image588.jpg
 
Рис. 167. Две оставшиеся монеты с надписью ЖАКГ и мое чтение их
 

Весьма интересна надпись на ухе лошади. С обращением в цвете читаются слова С БЛАТНА, а без обращения – И НИТРЫ. Действительно, город Блатно был столицей Паннонии до прихода туда мадьяр, и проживали там словаки, а Нитра в IX–X вв. была столицей словацкого Нитранского княжества. На участке под головой написано слово НИТРА, которое можно прочитать, обратив этот участок в цвете. А без обращения, но перевернув этот фрагмент на 180, мы можем прочитать слово ПАНТЕРА. Видимо, это характеристика того же Михаила Хромого. Очевидно, несмотря на свою хромоту, этот человек ходил тихо, как пантера. На седле в обращенном цвете читается слово НАИВЕН, а на хвосте – И ХРОМ. Опять-таки слово НАИВЕН характеризует Михаила положительно. Там же можно прочитать слова НОВАЯ БАХРОМА, а на нагрудном украшении лошади слово НОВАЯ повторяется. На правой передней ноге лошади читается весьма интересная фраза: ОТ НИТРЫ МОСКВА, а в обращенном цвете – РЯДОМ. Таким образом, на бочку меда и здесь добавлена ложка дегтя: хотя до сих пор личные качества Михаила давались больше в положительных тонах, теперь вдруг подчеркивается его зависимость от Москвы. Правда, возникает недоуменный вопрос: неужели в тот период, когда существовало государство словаков со столицей в Нитре, уже была основана Москва? Известно, что первое упоминание о ней было в XII в., в 1147 г. Разумеется, она существовала и раньше, но столицей не была. Вероятно, речь идет о какой-то другой Москве. На одной из монет Русского каганата тоже упоминалась Москва, как место чеканки алтына. Так что в данном случае мы опять имеем дело с упоминанием Москвы в качестве столицы Русского государства. Вероятно, это была та самая Москва, столица Русского каганата. Где она располагалась, пока сказать трудно. Возможно, что до нее от Нитры было действительно ближе, чем до нынешней Москвы.

Интересно, что, хотя речь идет об одном и том же персонаже, его характеристики на двух монетах весьма различны. Это уже не ЧУДИЩЕ и не СРАМ РУСИ, но НАИВНЫЙ и МУЗЫКАЛЬНЫЙ человек. Кстати, человек Москвы.

Теперь обратимся ко второй монете. Как ни странно, но надпись на ней выполнена кириллицей, что само по себе говорит о том, что данное лицо не относится ни к вендам (иначе было бы возможно употребить вендские руны), ни к славянам (тогда бы надпись была сделана руницей). Итак, кириллицей начертано слово АВАР. Об аварах известно, что это народ уйгурского происхождения, который вторгся в VI в. из Азии в Европу и проник до территории нынешней Венгрии, где аварами было образовано сильное государство. Однако в начале IX в. их могущество было сломлено франками. Следовательно, монета отражала ситуацию до IX в.

Если переднюю часть головного убора персонажа повернуть на 90° вправо, можно прочитать надпись АВАРСКИЙ КАГАН. Получается, что период VI–IX вв. был временем образования каганатов, когда одновременно сосуществовали Аварский, Хазарский и Русский каганаты. Поскольку история Аварского каганата почти не известна, было бы интересно получить хотя бы какие-то сведения с данной монеты. Верх и низ головного убора содержит, по крайней мере, три одинаковых слова АВАР. Заметим, что упоминается именно этот вариант написания, а не его русский эквивалент ОБР. Далее, у конца головного убора можно прочитать слово КИМР, а на султанчике, поднимающемся вверх, при обращении в цвете – АВАРСКИЙ КАГАН. Таким образом, в данном случае каганом был киммериец.

Между султанчиком и хвостом лошади имеется пятнышко с надписью РУНА. Оно сигнализирует о наличии надписей на монете. Так, в частности, на воротнике в обращенном цвете мы находим надпись ВАРВАР. Это означает, что славяне себя варварами не считали, по крайней мере, в Средние века. На повязке вокруг морды лошади в обращенном цвете можно прочитать слова ИСЛАМ, а без обращения – С РУСИ. Получается, что авары были обращены в ислам, пока перемещались по территории Руси. Но самые интересные слова, обозначающие два имени и фамилию аварского кагана, мы находим на украшениях шеи лошади. Так, наверху мы читаем имя РАТИК; учитывая, что звук Т произносился, видимо, с придыханием, он звучал на слух как Ф, так что данное имя вполне соответствует современному тюркскому имени РАФИК. На верхней диагонали мы читаем второе имя: КАРИМ, которое тоже весьма распространено в наши дни среди тюркских народов. А на нижней диагонали вычитывается фамилия: МИРЗА. Итак, аварского кагана звали Рафик Карим Мирза.

На попоне можно вычитать слова ПОПОНА НОВАЯ. А сочетание фрагментов тела и ног образует надпись, которую я читаю как РУНА ВЪ МАВЪРУ, что я понимаю как использование МАВРИТАНСКОЙ ПИСЬМЕННОСТИ. А если прочитать мелкий шрифт на поднятой левой передней ноге лошади, а затем на правой передней, то получится подтверждающий текст: ПОЙМАН В РУНЫ АРАБСКИЕ. И действительно, ислам как арабская религия предполагает у всех своих последователей арабскую графику.

Таким образом, мы узнали, что аварский каган кимр Рафик Карим Мирза исповедует ислам, который он принял на Руси (очевидно, где он господствовал наряду со славянским язычеством), и пишет арабской письменностью. Что же касается упомянутого здесь славянского князя, то князь Коцел – историческая личность. Вот что пишет о нем В. А. Истрин: «По пути в Венецию братья заехали в Блатноград – столицу паннонского княжества Коцела. Это был не слишком решительный, но честный, образованный и миролюбивый правитель. Превыше всего Коцел стремился к спокойствию и миру. И действительно, за годы правления Коцела его маленькая страна сумела остаться в стороне от бушевавших вокруг нее войн.

Хорошо понимая огромное значение для всех славянских народов дела, предпринятого Константином и Мефодием, Коцел отнесся к братьям как друг и союзник. Он выучился у них сам славянской грамоте и отправил с ними для такого же обучения и посвящения в духовный сан пятьдесят учеников» [57, с. 31–32]. А вот что добавляет о нем В. Д. Гладкий: «КОЦЕЛ – славянский князь Блатенского княжества (около 860–874). Сын князя Прибины. До 869 г. – вассал Восточно-Франкского королевства. Стремясь править самостоятельно, Коцел пошел на сближение с великоморавским князем Ростиславом, участвовал в восстании славян против немецкого господства (869), в результате которого Блатенское княжество стало независимым. Ввел в своем княжестве славянское богослужение, совместно с Ростиславом добился создания в римской провинции Паннонии славянского архиепископства, возглавленного Мефодием. В 874 г., после завоевания франками Блатенского княжества, Коцел был свергнут с престола» [31, с. 312].

Чумовой бюджет: как осваивали деньги на борьбу с эпидемией

В XVIII веке в Москве это стоило казне 293 млрд рублей

 

О чуме 1770–1772 гг. в эти дни вспоминают часто. Однако, кроме особенностей ее распространения, статистики заболевших и умерших и, конечно, чумного бунта, никакой иной информации публикации не содержат. В стороне остаются расходы, едва ли не самый замечательный аспект той противочумной кампании.

Чумовой бюджет: как осваивали деньги на борьбу с эпидемией
фото: ru.wikipedia.org
Чумной бунт акварель Эрнеста Лисснера, 1930-е годы.

Для «погружения» в материал несколько цифр, все значения округлены до тысяч.

В «моровом» 1771 г. доходы екатерининской казны составили 26 826 000 руб. Помимо подушных сборов, винных, соляных, таможенных и прочих платежей, а также прихода с завоеванных провинций учтены поступления от потаенных раскольников двойного оклада — 33 тыс. руб., оренбургских тептерей (башкирской этносословной группы) и бобылей — 27 тыс. руб. и даже ингерманландских обывателей — около 11 тыс. руб.

Есть в императорских ведомостях сведения о доходах от малороссийских драгунских полков, со всяких людей (96 тыс. руб.), а также с числящихся за разными людьми подсоседков, с подданных Черкасс и подсоседков Донских станиц и слободских полков (386 тыс. руб.).

Кстати говоря, баланс тогда подбивали не до копеечки, а до ее доли. Безо всяких компьютеров и калькуляторов.

Что касается обыкновенных и чрезвычайных расходов (26 637 000 руб.), то самой крупной статьей были (и оставались в дальнейшем) «расходы по военно-сухопутному ведомству» — 9 033 000 руб., или 34% расходов бюджета, вместе с расходами на флот и адмиралтейство — 1 904 000 руб., — поглотившими в тот год 42% всех трат казны.

Вышеприведенное «погружение» — интересная финансовая беллетристика, но не более. Автору респект, ознакомил с бюджетной росписью за 1771 г. Но к чему это, коль говорим о чуме? А к тому, что в расходах бюджета, и почему-то в обыкновенных, а не чрезвычайных, есть статья «меры для предохранения от моровой язвы», траты по которой заявлены лишь однажды, в том самом 1771 г., в размере ровно 19 000 руб., притом что по другим статьям, напомню, цифры с долями копеек.

В то же время, согласно исследованию непосредственного участника тех событий, врача и экономиста Афанасия Шафонского, «Описание моровой язвы, бывшей в столичном городе Москве с 1770 по 1772 год», на избавление от чумы только в Москве было израсходовано (снова ровно) 400 000 руб., или 1,5% всех расходов казны в 1771 г. (в переводе на бюджетные расходы 2020 г. — 293 млрд руб.). Причем не за год, а за несколько осенних месяцев.

В итоге про общий объем расходов в 400 тысяч знают все, кто занимается «чумной историей» конца XVIII в. Про 19 тысяч, отраженных в бюджете, — почитай, никто.

Чтобы было с чем сравнивать: в тот период совокупные расходы казны на колонизацию завоеванных территорий несколько лет подряд составляли ровно 200 000 руб. То есть за несколько «чумных» месяцев было растрачено (украдено, присвоено) две годовых бюджетных росписи на обустройство присоединенных земель и их жителей.

Разница более чем в 21 раз может говорить о том, что либо ученые плохо считали (что вряд ли), либо те, кто тратил деньги на противочумные мероприятия 1771 г., надеялись, что очень скоро запредельные траты (растраты) спишутся и забудутся, ведь победителей не судят.

Кто-то возразит, что эпидемия, массовая гибель людей и экстренные бюджетные траты наверняка привели к тому, что в дальнейшем доходы казны снизились. Это верно, но лишь отчасти. В 1771 г. доходы казны выросли на 4,2%. Впрочем, в 1772 г. поступления все-таки упали (на 1,8%); но случилось это не за счет снижения подушных податей, а вследствие уменьшения таможенных платежей и доходов от завоеванных территорий.

Не найдет подтверждения и предположение, что 400 000 руб. были «распиханы» по другим социально ориентированным статьям бюджета. В 1771 г. на статью «медикаменты» уже несколько лет как не выделялось ни копейки (последние траты были зафиксированы в 1767 году), а расходы на «богоугодные заведения» хоть и возросли с 1,5 тысячи в 1771 г. до 24 тыс. руб. в 1772-м, но уже с 1773 г. исчезли вовсе.

Откуда же взялись деньги? По совпадению, в 1769 г. Екатерина II ввела в обращение бумажные ассигнации, то есть запустила печатный станок. Соблазн им воспользоваться был велик всегда. Екатерининские царедворцы начали использовать эмиссию в хвост и в гриву: если в год запуска бумажных денег общая сумма всех ассигнаций составила 2,6 млн руб., то в 1771 г. — уже 10,7 млн руб., а в 1774-м — все 20 млн руб.

Подумаешь, 400 растраченных тысяч, когда напечатали 10 свеженьких миллионов.

Лиха беда начало: через полтора десятка лет, в 1787 г., сумма всех ассигнаций в обращении составила ровно 100 млн руб., тогда же началось падение курса бумажного рубля к серебряному. В 1769 г. рубли меняли по курсу 1 к 1, в 1796 г., в году смерти императрицы, курс был уже 0,79 к 1, а в 1807 г. за 1 бумажный рубль давали всего половину серебряного. Восстановить денежное обращение удалось только через 40 лет.

С чумой боролись не бюджетными деньгами, а эмиссией.

Кто был такой ушлый, что смог всего за несколько месяцев «освоить» громадную сумму в 400 тысяч? Этим виртуозом стал екатерининский фаворит генерал-адъютант граф Григорий Орлов, присланный из Петербурга не столько бороться с чумой, сколько наводить порядок в брошенном на произвол судьбы взбунтовавшемся городе. Граф прибыл в Первопрестольную уже 26 сентября (бунт случился 15–17 сентября), но не один, на белом коне, а с четырьмя полками лейб-гвардии, списочным составом до 9 тыс. штыков.

С чумой пришли бороться, ага.

Граф начал с того, что нашел и повесил зачинщиков бунта, с почестями похоронил невинно убиенного архиепископа Амвросия, а также отловил, разорвал ноздри и выслал в Сибирь наиболее активных участников беспорядков. Что до рекламируемых ныне комиссий по борьбе с заразой, то они начали работать только в середине октября. Кстати, Орлов пробыл в городе чуть менее 2 месяцев и укатил восвояси, когда с эпидемией было еще ничего не ясно.

Теперь же граф почитаем как избавитель Москвы от чумы. В его честь даже воздвигнута арка в Гатчине.

Григорий Орлов был не только талантливым фаворитом и хорошим военачальником, но, как показали московские события, блестящим антикризисным менеджером. Деньги он осваивал мастерски.

Во-первых, был объявлен набор в чумные больницы и предохранительные дома. Медикам определили двойное жалованье и ежемесячные доплаты: докторам — 36 руб., штаб-лекарям — 30 руб., лекарям и подлекарям — 24 руб., ученикам — 4,80 руб. в неделю. Кроме того, во все больницы были набраны цирюльники за 10 руб., плюс по 50 коп. в день на содержание (вот уж кто нужен буквально каждый день!), и санитары с зарплатой в 5 руб. Вдобавок всех обеспечили одеждой и питанием.

Во-вторых, 26 октября императрица издала Указ «О доставлении средств к пропитанию простому народу, лишившемуся оного по случаю прилипчивой в Москве болезни», которым вводились общественные работы по расширению Камер-коллежского вала. Делалось это, дабы «доставить сим людям богозаслуженное пропитание и истребить праздность, всех зол виновницу». Плата за работу была незначительной, но все же: мужчинам — по 15 коп., женщинам — по 10 коп. в день, а тем, кто придет со своим инструментом, накидывали по 3 коп.

В-третьих, многие москвичи скрывали болезнь, поскольку все имущество и одежду заболевших сжигали. Объявившим о своей болезни и впоследствии выписанным из больниц полагались «подъемные»: по 10 руб. женатым и по 5 руб. холостым. Вознаграждение объявлялось и доносителям об оставленных после умерших вещах: власть опасалась второй волны чумы, что могла наступить с возвращением теплой погоды. Доносителям полагалось по 20 руб. за каждое обнаруженное зачумленное хозяйство.

Организация больниц, обсерваций, складов для хранения вещей также была полностью за счет государства. Детки, лишившиеся родителей, помещались в созданный на Таганке «коронным иждивением особый дом», откуда после карантина их переводили в Императорский воспитательный дом. За городской чертой оперативно появилось восемь новых кладбищ (девятое, на Воробьевых горах, было обустроено, но осталось резервным). Москва выше крыши обеспечивалась хлебом и продовольствием.

А еще были возведены заставы на подъездных дорогах, произведены, закуплены в несметных количествах и использованы по назначению окуривающие смеси нескольких видов, постоянно проводилась дезинфекция всех государственных присутствий.

С дивана снова возразят, что главное — не потраченные деньги, а здоровье людей. И я не найду, что ответить демагогам. Действительно, с апреля по декабрь 1771 г. в Москве умерло 56 672 человека, а Екатерина в 1775 г. назвала цифру в «более 100 000 человек», тогда как за весь следующий год в городе умерло всего 3592 человека.

Так боролись с эпидемиями в XVIII веке.

Картина дня

))}
Loading...
наверх