Каким образом допетровская обороняющаяся Москва доводит свои границы до Амура

 

Странным выглядит сегодня, когда пропаганда официальной исторической науки втоптала нас в грязь, что именно наши враги удивляются нигде в мире не встречаемому нашему умению строить крепости. И такие крепости строить, какими сами западноевропейцы похвастать не могут.

Причем, крепости бытовали у нас в основе своей деревянные, о мощи которых пропаганда, то есть историческая мифологема, и по сию пору, словно в рот воды набрав, старается умолчать. А потому об их неприступности мы сегодня не осведомлены.

Но так было не всегда.

Гейденштейн, например, вот что сообщает в пользу именно такого рода крепостей, которые во множестве при нем построил Иван Грозный:

«Вследствие большого богатства лесного запаса, у них выстроены почти все крепостцы из дерева… притом все крепостцы снабжаются больверками и башнями и кроме того окружаются искуственными рвами, если не было природных, валом и забором; вследствие чего эти строения… более безопасны для обороны и представляют большую выгоду, нежели каменные, так как с одной стороны таковое строение больше противится действию орудий, а с другой, если оно и пробито, то это не ведет за собою большого разрушения стены, что обыкновенно бывает с каменною постройкой» [152] (с. 30–31).

Для нас, понятно, слышать такое удивительно: нам все историки всех времен и всех направлений, от западников до славянофилов, все уши давно пробуравили о некоей нашей-де отсталости из-за якобы неумения вести строительство из камня, ставя нам постоянно в вину строительство крепостей из дерева — якобы уж очень не прочного и недолговечного материала. Но вот, на поверку, выясняется, что именно деревянная крепость имеет ряд преимуществ перед крепостью каменной, а никак не наоборот.

А вот что об этом сообщает в своей книге о Московии посланник шведского короля Петрей:

«Валы, несмотря что они довольно насыпаны землей, имеют у них еще стену из толстых бревен, крепко вбитых в землю, а на них и кругом лежит очень много больших деревьев, которые русские с небольшим усилием могут сталкивать вниз. Когда же подойдет неприятель и полезет на стены, они скатывают деревья и бревна, которые по их тяжести часто причиняют много вреда и убивают много народа. У них не легко взять крепость ни пушками, ни огненными ядрами, ни другим употребляемым для того оружием, если только у них есть войско, пища и питье для необходимого содержания, что и дознано в прошлые годы шведами под Кексгольмом, Нотебургом и Ивангородом, а поляками под Смоленском. Я так думаю, что если бы у русских не было недостатка ни в воде, ни в пище, неприятели и теперь еще не взяли бы этих городов» [138] (с. 413).

Смоленск, напомним, они брали два года. Причем, удалось его взять лишь в результате предательства.

А вот конкретный пример выгодности крепости, сооруженной именно из дерева. Вот что сообщает о неприступности Путивля, одной из пограничных наших крепостей, путешественник из Антиохии в Москву Павел Алеппский.

Наши пограничные крепости, сообщает он:

«…построенные из дерева, неодолимы, с прочными башнями, имеют двойные стены с бастионами и глубокими рвами, коих откосы плотно обложены деревом; входные концы мостов поднимаются на бревнах и цепях. Крепость (Путивля) большая и великолепная, неодолима и крепка в высшей степени, высоко и прочно устроена на высоком основании; вся наполнена домами и жителями. Она расположена на отдельной круглой горе и заключает внутри водоем, в который вода скрытно накачивается колесами из реки. Внутри ее есть другая крепость, еще сильнее и неодолимее, с башнями, стенами, рвами, снабженная множеством пушек больших и малых, кои расположены одни над другими в несколько рядов…

По причине неприступности и твердости этой крепости и вследствие того, что ее так сильно укрепляли, ляхи, приходившие в прежнее время в числе сорока тысяч и осаждавшие ее в течение четырнадцати месяцев, употребляя всевозможные ухищрения, были совершенно не в состоянии ее взять и вернулись разбитые. О как велико их сокрушение о ней!» [153] (гл. 6, с. 107).

Вот так…

А мы слышали когда-нибудь о том, что наша деревянная крепость отражала нападение поляков больше года и так их и не пустила, но заставила с большими потерями убираться восвояси?

Нет. А ведь такая война без территориальных или каких иных приобретений — это очень серьезный удар для нападающей стороны. Ведь Польша за большие деньги закупает для ведения войны солдат удачи и если им отдавать не чем, то все огромныве расходы войны сводятся лишь к колоссальным убыткам. Мало того, к безславию, что в следующий раз заставит для сбора солдат удачи увеличивать им жалованье в разы.

Но мы о такой своей неслыханной победе узнаем в первый раз: вот так нам преподают нашу историю…

Все тоже можно сказать и обо всех вышеперечисленных крепостях — по части построения оборонительных сооружений мы всегда были на голову выше всех иных народов. А потому Русь, несмотря на безконечность на нее нападений соседей практически со всех сторон, выстояла. И не только выстояла, но, закономерно громя очередные осаждающие ее границы орды, постоянно лишь увеличивалась в размерах.

Но и сама организация обороны на Святой Руси всегда была на высшем уровне. Заблаговременно оповещенные войска неожиданно окружали неприятеля, упершегося лбом в неприступные наши крепости, заставая его врасплох на своей земле, и, взяв в тиски, безжалостно вырубали вражье войско, идущее сеять смерть на Русскую Землю.

Однако же в этом вопросе, как и в любом другом, — как аукнется, так и откликнется. А в сердце русского человека веками скапливающееся желание пресечь эти варварские нападения степняков, со временем, все же было реализовано, что и свидетельствует об отнюдь не великом проценте татарского населения нашей страны.

И вот что после появления на границах мощных наших многочисленных крепостей стало происходить. Мы давно наслышаны о русских пленниках, томящихся в татарской неволе. Но мы не слышали о пленниках, находящихся в неволе нашей (такую уж нам преподавали историю эти «профессиональные» историки).

Павел Алеппский:

«На границе страны татар, что справа от нас, этот богохранимый царь выстроил тридцать крепостей, кроме тысячи башен. После того, как татары раньше проходили сюда расстояние месячного пути в пять, шесть дней, появляясь нечаянно, во время больших холодов и льда, и, захватив пленных, возвращались, теперь московиты берут пленных у них: стоя на верху крепостей, они наблюдают, так как путь татар проходит вблизи них, и как только заметят едущих, часть их сходит, и, опередив татар, становится в засаду в стороне от дороги. При приближении к ним татар, они тотчас хватают их караван, будут ли это мужчины, женщины, девочки или мальчики, уводят в свою страну и продают на рынке уничижения за десять, пятнадцать или двадцать пиастров. Поэтому у каждой богатой женщины бывает пятьдесят, шестьдесят (рабынь) и у каждого важного человека семьдесят, восемьдесят (рабов)» [153] (гл. 11, с. 122).

Вот как безславно для агрессора заканчивалось над нами иго татарское.

Но и польское иго, вместе с еврейским и армянским засилием несколько веков лютовавшее над Западной (Белой и Малой) Русью, закончилось и еще с большей потерей для лютовавшей некогда здесь инородчины. Их просто физически уничтожили. А потому сейчас поселений поляков на землях Малой Руси практически не встречается. А ведь когда-то в Смоленске и Киеве, Умани и Кременчуге — центр городов состоял из роскошных особняков: польских феодалов, евреев и армян. Русские церкви были захвачены униатами, а на центральных площадях красовались костелы и синагоги.

Но вот пришел момент, когда русский человек не смог больше терпеть над собою это иго и взялся за оружие. Итог: ни одного костела, ни одного польского поселенца и тем более поселения на землях Русских западных земель больше не встретишь.

Но и на великоросских землях, куда поляки вновь были запущены с помощью лишь обмана, им также не поздоровилось. Вот, например, что случилось после взятия обратно русскими войсками Смоленска:

«По взятии города, царь нашел в нем много евреев, которые скрывали себя, переодевшись христианами, но московиты узнали их по неумению делать крестное знамение. По приказанию царя их всех собрали и истребовали, чтобы они крестились, если хотят спасти себе жизнь… кто не пожелал, приказано было посадить в деревянные дома, и всех их сожгли. Царь велел разрушить в городе все церкви ляхов и приступил к сооружению других с основания» [154] (гл. 7, с. 177).

Так закончилось над временно отданной врагу частью великорусской земли иго польское.

Все то же постигло и остальные в той войне освобождаемые Русские западные земли. Всего в Белоруссии было отвоевано у неприятеля:

«…около 49 городов и крепостей силой меча и по добровольной сдаче и избили, одному всевышнему Богу ведомо сколько, евреев, армян и ляхов… Страна ляхов… была обращена в развалины и пустыню, где не встречалось деревень и людей на протяжении 15 дней в длину и ширину» [154] (гл. 7, с. 180).

То есть земли наши были к тому времени перезаселены инородцами и иноверцами. За что и подверглись проживающие на них захватчики полному физическому уничтожению.

Потому-то на этих землях сегодня поляков не увидишь. Не увидишь и их костелов — все они разрушены и сравнены с землей.

Тоже и с татарами. И тут стоит только вдуматься, какие чувства руководили действиями русских ратников, на плечах неприятеля врывающихся во враждебный лагерь своего лютого врага, убившего его родителей, брата, уведшего в турецкий гарем любимую невесту (или польского пана, продавшего его невесту туркам)? Да он будет крушить всех и вся, прекрасно осознавая при этом, что чем больше по «великодушию» оставит потомства поганым на расплод, тем больше затем русской крови прольется в его родных селах! Ведь враг неумолим, и свои опустошительные набеги он прекратит лишь тогда, когда совершать их станет попросту некому…

Первая перепись 1897 г. определила татар 1,9%, а русских 72,5% [141] (с. 395]:

«Монгольская степь поставила перед русским народом вопрос о борьбе не на жизнь, а на смерть — и поплатилась жизнью» [141] (с. 395).

Панская Польша, следует поставить здесь параллель, поплатилась тем же — поляков уже более на исконно русских территориях не проживает вообще. Мы их просто физически истребили с лица Русской Земли.

Но почему же нам пришлось столь долго терпеть иго стоящих много ниже нас и духовно и физически этих двух варварских народностей?

Судя по всему, в сам период вторжения степняки когда-то просто подавили нас своей численностью. Потому Александру Невскому пришлось заставить платить дань татарам Великому Новгороду, избежавшему вторжения, лишь по причине нашей в ту пору неспособности противостоять шестисоттысячному войску, которое в любой момент могла выставить против нас Золотая орда. Да и поле Куликово свидетельствует о двойном, и это как минимум, численном превосходстве неприятеля. И все это притом, что ни враждебные нам войска княжества Литовского в нем участия не приняли, ни такие же враждебные нам, противоборствующие в то время самому Мамаю, войска хана Тохтамыша, ни разгромившие впоследствии и самого Тохтамыша, только чудом повернувшие вспять от наших границ, безчисленные орды Тамерлана Тимура.

А вот как только добрались мы до них, так их вдруг сразу и не стало!

То же касается и польского ига. Ведь уже эти над нами нежданно оказавшиеся в качестве господ варвары нас даже не завоевывали. Просто в определенный момент истории подчинение Литве было много выгоднее подчинению Золотой орде. Сама же Литва, после женитьбы князя Ягайло на польской королеве, не менее нежданно, оказалась вдруг находящейся на территории Польши. Так, обманным путем, была закабалена вся западная часть русского населения России. И закабаление это с каждым годом росло. Вплоть до того момента, когда у русского человека отобрали вообще все. В том числе и его церковь. Вот тут-то, когда отступать стало некуда, и произошел русский бунт. И в несколько лет на территориях проживания русского человека не осталось ни одного костела и ни одного поляка: не трогай медведя в берлоге.

Вот, например, как выглядел со слов чеха Бернгарда Таннера снова на некоторое время возвращенный Польше Минск (1667 г.):

«Это — город большой, широко раскинувшийся по холмам и долинам. Он пострадал от москвитян, которые обратили его почти в развалины; но с течением времени стал он принимать лучший вид: монастыри доминиканцев и францисканцев, коллегия отцов братства Иисусова, коим основание уже положено, снова придадут городу не малую красу. Да не дурные и весьма многочисленные церкви схизматиков (неприятелем-схизматиком достояние их осталось не тронуто) и теперь делают город красивым» [155] (с. 25).

То есть наши храмы, что и понятно, русские войска, разгромившие здесь врага, не тронули. Но подвергли тотальному уничтожению все иноверческие в то время понастроенные здесь в изобилии очаги навязываемой нам чуждой культуры. Так что все равно, пусть до полного освобождения здесь русского человека еще в ту пору и не дошло, то свою Великую культуру, именуемую Православием, мы и на западе Руси отстояли. Причем, с очень огромными потерями со стороны басурман, попытавшихся перезаселить наши земли — от их жилищ и молелен оставались здесь одни развалины. Потому-то они сами, пусть на время и вернули здесь себе власть, вновь заселять уже раз сгоревшую здесь под ними землю не очень-то и спешили.

Но ни Наполеону, ни Гитлеру впрок такая наука не пошла. А жаль: иногда неплохо бы и поразмыслить над причинами патологических неудач своих предшественников. И все потому, что не желают они никак понять, что страна наша, наследница Святой Руси — подножию Престола Господня, — непобедима.

Но не только Польша, но и степь длительной войной против нас была вымотана и потерпела полное свое в этой ожесточенной борьбе поражение. Что позволяло продолжить укрепление теперь и западных наших рубежей — на немецкой украине, где замыкала границу на замок старейшая связка: Псков — Новгород, и на украине литовской: Смоленск, Великие Луки, Себеж, Заволочье, Невель, Усвят и Велиж.

Также неотвратимо наступала обороняющаяся Москва и вниз по Волге, где украины неумолимо отодвигались на юг: Васильсурск, Свияжск, Чебоксары, Кокшайск.

А вот как удивляются враги наши неожиданности появления в своих тылах наступательных русских крепостей. Это сообщение относится ко временам войн, ведущихся Иваном Грозным:

«После того как его инженеры предварительно осмотрели место, подлежащее укреплению, где-нибудь в довольно далеком лесу рубят большое количество бревен, пригодных для таких сооружений. Затем после пригонки и распределения их по размеру и порядку, со знаками, позволяющими разобрать и распределить их в постройке, спускают (бревна) вниз по реке… разбирают знаки на каждом бревне, соединяют их вместе и в один миг строят укрепления, которые тотчас засыпают землей, и в то же время являются и их гарнизоны, так что король (Польский) только еще первое известие получает о начале сооружения (крепости), потом они оказываются столь крепки и внимательно охраняемы, что, осажденные громаднейшим королевским войском, испытывая храбрые нападения, мужественно защищаются и остаются во власти Московита...» [156] (с. 78).

Таким вот образом и осуществляется эта удивительнейшая не имеющая нигде более аналогов наступательная оборона Москвы.

А инженеры, специалисты по сооружению деревянных крепостей, что и без комментариев понятно, являться не русскими просто никак никогда и не могли. Лишь у нас дерево испокон веков являлось основным строительным материалом. То есть и в этой области мы заграницу, в чем сама она безапелляционно и признается, обошли просто на немыслимое расстояние. Построение такого вида крепостей, не имеющих аналогов на Западе, судя по всему, досталось нам по наследству еще от Римской (на самом деле нашей — Румской) империи. А потому Фульвио Руджери не может не скрывать своего восхищения способом их построения русскими инженерами:

«Таких, пока я был в Польше, он [Иван Грозный — А.М.] выстроил четыре с необычайной быстротой» [156] (с. 77).

Но и в случае прорыва врага в наши внутренние области здесь им также не было никакой возможности хорошенько развернуться для нанесения удара. О чем свидетельствует Павел Алеппский:

«…до какой степени страна эта, имеющая столь огромные размеры, строго охраняется, ибо входить нельзя иначе, как только через середину города и крепости и селения; непременно бывает узкий проход по мосту, ведущему через озеро, а других объездных путей вовсе нет. Никакому шпиону, хотя бы он был из туземцев, совершенно невозможно проникнуть» [153] (гл. 14, с. 128).

Солоневич, отнюдь не склонный приписывать все это грандиозное наступательное строительство державы какой-либо особой способности управления страной одному лишь монарху, замечает по этому поводу:

«Как видите, даже наличие такого, я бы сказал, отсутствующего царя, как Федор, ни в какой степени не останавливает действия московской оборонительной системы» [141] (с. 398).

То есть давно отработанный на практике русский государственный аппарат, при наличии лишь невмешательства в его внутренние дела, заработал с такой самоотдачей, которая позволила русским людям, при полной поддержке истинного народовластия, завершить государственное строительство аж за Амуром.

А тому способствовала организация не встречающихся ни в одной стране мира вспомогательных систем полувоенных поселений — казачьих войск: донского, кубанского, терского, яицкого, семиреченского, забайкальского и амурского.

Таковы были грандиознейшие успехи нашего государства. Русь строилась под великодержавным скипетром раз когда-то избранной народной системы управления, где ворам места не было. В противном же случае мы бы не только за Оку шагу не ступили, но и были бы уже давно полностью доистреблены и прекратили свое существование как народ, сгнивая заживо на генуэзских галерах или отдавая свою красоту и молодость в гаремах турецких пашей.

В случае замены «отсутствующего царя» Федора безбожником Петром именно такая перспектива и открывалась бы перед державой, обустраиваемой после затяжных войн и внутренних неурядиц, порожденных нескончаемыми изменами бояр, явно имеющих отношение к тайной подрывной организации — масонству. Но наше государство ко времени узурпации престола Петром было уже поднято русским образом управления на такую грозную, недосягаемую для врагов высоту, с которой низвергнуть его в пучину полной деградации царю-антихристу в одночасье, как планировалось при возведении его на трон, оказалось просто не под силу.

 

 

 

Библиографию см. по:

Слово. Том 21. Серия 8. Кн. 2. Загадки родословной

Источник ➝

Эффектное фото красного генерала. "Чапаева" чем-то напомнило

Попалась на глаза шикарная фотография красного генерала с усами как у Буденного и жестикуляцией, как у Чапаева. Чем-то фотография напомнила незабвенный фильм про Василия Ивановича, в котором он рассказывал, где должен быть командир. Да, та самая сцена с картошкой :).

Стало интересно, что это за человек. И оказалось, что личность то знаменитая, но немного забытая. А зря. Потому что товарищ на другой официальной фотографии запечатлен с полным Георгиевским бантом – со всеми четырьмя Георгиями и кучей советских наград.

Но в отличие от семи знаменитых солдат и офицеров, ставших в дальнейшем еще и Героями Советского Союза этот офицер Золотую звезду не получил. Хотя орденом Ленина в годы Великой Отечественной войны его наградили.


Что это за колоритный персонаж?

Вы не поверите, но его, как и Чапаева звали Василий Иванович. А фамилия его – Книга. Вот такой советский генерал Василий Иванович Книга. Из бедных крестьян, потом пехотинец, ставший в годы Гражданской войны командиром конной бригады, да так потом и командовавший казаками.

Его военная карьера началась в Первую Мировую. На тот момент Василию Иванычу был 31 год, он уже отслужил действительную службу в 1905 -1908 годах и был призван в действующую армию на Кавказский фронт. И там крепкий, широкий в кости солдат попал в полковую разведку – ходить за «языками».

Получалось у него это очень хорошо. Так, что к середине 1916 года он стал полным кавалером Георгиевского креста. Причем, считается, что именно он первым получил четырех «Георгиев» на Кавказском фронте. Стал знаменит почти как казак Козьма Крючков. Даже императору Николаю II его представили.

А потом пути дорожки этих знаменитых героев пошли по-разному. Казак Крючков дрался за белых. А Василий Книга с самого начала дрался за красных. Интересно, что к тому моменту он закончил школу прапорщиков, но когда начались все эти советы и комитеты, регулярно избирался председателем ротных и полковых комитетов, как авторитетный человек и умелый боец. Так и остался с народом.

Сначала он стал красным партизаном. Дрался с Добровольческой армией на родном Ставрополье. Осенью 1918 года партизанские отряды превратились в части Красной Армии и Книга вместе с Апанасенко, Голубовским, Ипатовым и другими «народными вожаками» стал красным командиром.

Так получилось, что в дальнейшем, в Красной армии он стал командиром кавбригады в составе 1-й Конной армии. В результате судьба краскома Книги оказалась связана с судьбой Буденного, Ворошилова и Сталина, само собой, тоже.

Гражданская война была для него разной – дрался под Воронежом, Ростовом, Новочеркасском, умудрился попасть в плен к белым под Батайском в 1920 году. Почему-то его не расстреляли сразу, а допросили и оставили на ночь. Ночью он смог сбежать. А так бы стал еще одним из павших героев Гражданской войны, как безбашенный Кочубей.

Он собственно и был таким. Потому что потом, во время Польского похода именно бойцы его бригады прославились еврейскими погромами. Причем, комиссар бригады, пытавшийся остановить разнуздавшихся бойцов, был убит. Дисциплину в бригаде, в конце концов, восстановили, с зачинщиками обошлись «по законам революционного времени», а Книга и его начдив Апанасенко были временно отстранены от должностей. Тоже повезло, что не обошлись с ними по «законам революционного времени».

Василий Иванович закончил Гражданскую войну может и не крупной знаменитостью, но известным военачальником. Потом учился в академиях и на курсах. Стал комдивом, уцелел в мясорубке 1937 года. В 1940 году стал генерал-майором. А потом началась война.

Книгу назначили командиром 72-й кавдивизии, которая существовала еще только на бумаге. Ее надо было сформировать. Формирование велось на Кубани из казаков-добровольцев. В январе 1942 года дивизия вошла в состав Крымского фронта. На тот момент Василию Ивановичу было уже 58 лет.

Там, в Крыму в мае 1942 года дивизия под командованием Книги огребла от немцев ровно тоже, что получил и весь остальной Крымский фронт – дрались, отступали, теряли части почти полностью, как это получилось с 195-м кавполком. Сам Книга в боях под Керчью был контужен и получил ожоги обеих рук. Но остался жив, а остатки дивизии смогли переправиться на Кубань.

Потом поправился. Дрался с немцами под Моздоком, где опять был тяжело ранен. На этот раз, после того как вылечился, получил под командование запасную кавбригаду – готовил пополнение. С этой должности и ушел в отставку.

Интересно, что после войны, в отставке, он скучал по коням и конезавод подарил ему двух коней и построил конюшню. Но конюшню поставили рядом с многоквартирным домом, а соседям это пришлось не вкусу. И на отставного генерала накатали жалобу. В результате отставник получил нагоняй за свои чудачества, а коней… Что коней. Коней отправили на мясокомбинат…

Впрочем, Василий Иванович не унывал, ходил на встречи со школьниками, пионерами и комсомольцами. Занимался общественной работой, пока не покинул этот мир в 1961 году. В 78 лет.

Вот такой колоритный персонаж. Дрался, куролесил, прошел три войны. И закончил свои дни на обычной пенсии.

ВАРЯЖСКАЯ РУСЬ – ВАГРИЯ. ИЗ ИСТОРИОГРАФИИ. ИЗ АРСЕНАЛА НУМИЗМАТИКИ. (Продолжение 1.)

ВАРЯЖСКАЯ РУСЬ – ВАГРИЯ. ИЗ ИСТОРИОГРАФИИ. ИЗ АРСЕНАЛА НУМИЗМАТИКИ. (Продолжение 1.)

Из очерка В. А. Чудинова

 Итак, перед нами монета, отчеканенная изготовителем женских украшений по поводу варяга Рюрика (Рурега), пирата побережья Поморья Руси Руновой, находящейся в Белой Руси. А поскольку варягов также называли викингами и датчанами (под последним именем они вошли в историю Англии), понятно, что варяжский брактеат в конце концов оказался в музее Копенгагена. Однако он содержит реликвию на русском языке по поводу одного из славян и принадлежит не к монетам, но к КНОФЛИКАМ.

№ 71. Монеты ОТА. «Два золотых брактеата коллекции университета Лунда (Швеция) несут на себе графически минимально друг от друга отличающиеся надписи ОТА, а также весьма похожий на монету Рюрика щит с гербом. Полагают, что это чеканка вендского князя Уты, или Уды, отца Готтшалка, который около 1029 г. был разбит саксами. Однако, возможно, что ОТА означает не что иное, как всеобщее народное обозначение властителя как “отца”, “батюшки”, как это еще и сегодня употребляется на Руси. Но в древнем славянском языке слово “отец” звучит как ОТ, а также старейший в семье, военный вождь (например, в Трюнбергской рукописи), и поскольку все славяне в обозначении “отче наш” употребляли те же формы, которые содержались и в языке, возможно, что ОТА в действительности понималось как ОТЧЕ, что, однако, несущественно» [247].

Чеканить на монетах слово БАТЮШКА было бы странно. Опять М. Жункович не обращает внимания на то, что перед нами – деталь женского украшения, то есть карикатура на кого-то. Поэтому, учитывая неверную интерпретацию предыдущего брактеата, можно предположить, что и в данном случае мы имеем дело с карикатурой на конкретное лицо, причем на каждой монете – на свое. Чтобы убедиться в этом, попробуем прочитать надписи на каждой монете (рис. 164).

 
Вагрия. Варяги Руси Яра: очерк деполитизированной историографии - image582.jpg
 
Рис. 164. Мое чтение надписей на монетах ОТА
 

Итак, начнем с левой монеты ОТА. Надпись в левом верхнем углу сделана в обращенном цвете; если вернуть нормальный цвет, то чтение ОТА я не подтверждаю. Действительно, первый знак можно принять за вендскую руну О, однако точно такой же знак имеется и в рунице с чтением ЧЕ. Второй знак я не считаю вендской руной Т, но принимаю за букву кириллицы X, так что полная надпись читается мною как ЧЕХ. Тем самым на монете изображен не варяг Рюрик, но какой-то чешский князь. Мелким и тонким курсивным шрифтом чуть ниже написано латинскими буквами и кириллицей два одинаковых слова: QUSIN и КУЗИН. Обращаю внимание на то, что перед нами – одно из весьма редких вкраплений в русский текст – слово на латыни. Чьим кузеном, то есть двоюродным братом, является этот чех, из надписи неясно, однако понятно, что подобные карикатуры выпускались сериями – полным комплектом для монисто.

Другая надпись размещена на головном уборе; но для прочтения ее необходимо повернуть на 180 и обратить в цвете. После этих преобразований на головном уборе можно прочитать слова ЖУЛИК-КРАЛЬ, а на его нижней каемке – слово МОСХ, написанное дважды. Слово КРАЛЬ читается также на подбородке, а слова СЕ МОСХ и МОСХ – на правом бедре лошади. Таким образом, перед нами – ЧЕХ-КУЗЕН, ЖУЛИК КОРОЛЬ МОСХ. При этом части тела лошади образуют знаки руницы, которые можно прочитать СУ КОБЫЛА или СУКА БЫЛЬ, то есть С КОБЫЛОЙ. Это, так сказать, литературная интерпретация данной надписи. Но в ней есть и второй смысл, проявляющийся при ином делении на слова, то есть СУКО БЫЛА или, точнее, СУКА БЫЛЪ. Это – отношение к чешскому королю Мосху, выраженное автором карикатуры.

Теперь рассмотрим надпись на правой монете ОТА. Здесь надпись в левом верхнем углу гораздо больше похожа на вендские руны и может быть прочитана как ОТА. Вместе с тем левая сторона второго знака напоминает вендскую руну У, так что полное имя может быть прочитано не только как ОТА, но и как УТА или ОУТА (сочетание ОУ в русских надписях часто передавало тот же звук У). Таким образом, подозрение, что перед нами монета, посвященная вендскому князю УТА, становится обоснованнее.

Однако первые два знака, прочитанные с позиций руницы, опять дают слово ЧЕХЪ, тогда как третий знак является руничным знаком СУ. Так что чтение двумя способами дает текст ЧЕХ-СУ УТА (УОТА). При этом частица СУ может, как в русском, быть сокращением от слова СУДАРЬ, но может быть, в плане гораздо большей развязности, присущей жанру карикатуры, быть сокращением и от слова СУКА. Нас не должно смущать, что вендский князь назван ЧЕХОМ. При той этнической и языковой близости, которая существовала между славянскими народами в раннем Средневековье, князь одного этноса мог быть призван из другого этноса, как это было на Руси с призванием князя варягов Рюрика. Так что князем вендов вполне мог быть и князь чехов. Впрочем, возможно, что чтение руницей ЧЕХ-СУ тут отменено наличием мелких кружков над вендскими рунами, и тогда этническая принадлежность на данной монете просто не обозначена.

Надпись над головным убором и на нем самом может быть прочитана как слово КРАЛЬ, то есть КОРОЛЬ. А окантовка головного убора в обращенном цвете дает слово КРИТА. Нос и глаз могут быть прочитаны как слово РУСИ. Таким образом, перед нами (ЧЕХ) УТА, КОРОЛЬ КРИТА-РУСИ. Разумеется, и на его лошади имеется надпись руницей СУ КОБЫЛА, которое можно также понять и как СУКА БЫЛЬ, но на бедре наверху частично руницей, а внизу кириллицей написано С РУНАМИ, то есть С НАДПИСЯМИ. Возможно, это означает, что в свою бытность королем Крита чех или венд Ута оставил ряд законов, наставлений или иных документов. В том, что кто-то из варягов или вендов, обладая первоклассным флотом того времени, мог заходить в Средиземное море и достигать его островов, вряд ли можно сомневаться. Возможно, что как император и самодержец Всероссийский в XX в. был одновременно королем Польши и Великим князем Финляндии, так и князь вендов одновременно мог какое-то время быть и королем Крита. Хотя и он, судя по отношению к нему автора карикатуры, был не лучшим правителем. Возможно, что Мосх с предыдущей монеты был двоюродным братом именно Уты. В любом случае интересно то, что в Швеции хранятся брактеаты варяжского происхождения, ибо скандинавы считают себя прямыми наследниками варягов. Однако, как мы видим, сами варяги в своих карикатурах не только писали по-русски, но вышучивали именно правителей-славян.

№ 72. Монета БЕЛБОГ из Кракова. «Во владении семьи Фридляйн в Кракове находится серебряная монета, которую обычно называют “Краковский медальон”. Как показывают прилагаемые иллюстрации, обе головы, которые отчасти стерлись до нечитаемости, окружены руническими надписями. На фигуре слева написано ЦАСТОН или БАСТОН, а справа (читается справа налево и изнутри), читается, видимо, ТЦАКР. Слово КАСТА означает ПЛЕМЯ, СОСТОЯНИЕ; там же стоит слово БАСТОН, что можно понять как УВАЖАЕМЫЙ, ГЛАВА, ибо русские употребляют еще сегодня слова БАСИЙ, БАСИСТЫЙ в значении УВАЖАЕМЫЙ, ПРЕКРАСНО УКРАШЕННЫЙ, ПРИВИЛЕГИРОВАННЫЙ, а славяне Балкан, как и османы, знакомы с родственным понятием БАЗА для ВОЕВОДЫ, ВОЖДЯ; слово ДЖАКР может означать СВЯЩЕННИК, ГЛАВА ПЛЕМЕНИ, ВЛАСТИТЕЛЬ, тогда как основное слово ДЖАК приходит в значении СВЯЩЕННИК (или в связанном с ним отношении), что часто встречается в индийской мифологии. Так, бог Кришна носит название ДЖАГАРНАТ, то есть ГОСПОДИН МИРА, слово ДЖАГА означает солнечную жертву браминов, ДЖАГНА = ЖЕРТВА, ДЖАГНАМАН = ПРИНОСЯЩИЙ ЖЕРТВУ СВЯЩЕННИК и т. д. Однако славяне знали также и такое ключевое слово как ДЬЯК, ЖАК, ДИЯК, ДИАКОН в значении изучающий, в древнерусском уже как госсекретарь; в “Слове о полку Игореве” встречается имя ГЗАК как собственное и функциональное имя. Славянство этой надписи позволяет себя обнаружить и на обратной стороне, где стоит слово БЕЛБОГ, причем вторая буква Б выступает не вполне выпукло. Дальнейшая надпись вплоть до букв Ж, Д и М на правой стороне более нечитаема. Тем самым выясняется, что эта монета представляет на одной стороне высшее божество, тогда как на другой стороне – вождя народов» [247].

109
 

Чтение ЦАСТОН ТЦАКР мне кажется бессмысленным. Многие исследователи были уверены, что речь идет о вендских рунах, тогда как надписи здесь совершенно иные, руничные. Таким образом, читать необходимо иначе (рис. 165).

 
Вагрия. Варяги Руси Яра: очерк деполитизированной историографии - image584.jpg
 
Рис. 165. Мое чтение надписей на «краковском медальоне»
 

На стороне, показанной слева, после обращения в цвете я читаю знаки руницы: СИИ КЪРАКОВАНИ ЛОВЪКИЯ ТЯНУТЬ Я, что означает ЭТИ ЛОВКИЕ КРАКОВЯНЕ ВОРУЮТ ЕЕ. Здесь в слове ЛОВЪКИЯ буква Я помещена внутри слогового знака ВО. Далее имеется ряд надписей мелким шрифтом на других частях монеты. Так, на ободке головного убора я читаю В КРАКОВЕ МОНЕТА КРАКОВСЬКА. А еще ниже можно прочитать слова ТА, КОТОРАЯ КРАСИВА, ИЗ ЗОЛОТА. Так объясняется, почему краковяне стараются стянуть эту монету. А на уровне усов и бороды написано: ИЗ ХРАМА РОДА. Следовательно, золотая монета была отчеканена в храме Рода.

На обороте руницей написано слово МЕРЪТЬВЫЯ, а правее кириллицей с одним слоговым знаком (ЛЕ) читается слово ВЕЛЕСА. Правее можно прочитать слово ВОЗКРЕСАЮТЬ, то есть ВОСКРЕСАЮТ. Продолжением является смешанная надпись СИЕ МОЙ ДОМ, где сначала идут знаки руницы, потом буквы кириллицы, затем один знак руницы (ДО) и завершает надпись вендская руна (М). На лбу у изображения мужчины можно прочитать слова ИЗ ХРАМА ВЕЛЕСА. А на солнышке над головой начертаны почти те же слова ХРАМ ВЕЛЕСА.

Таким образом, одна сторона монеты содержит изображение славянского бога Рода, который почитается за то, что в его храме чеканятся золотые монеты; на другой стороне изображен Велес, его почитают за то, что он обеспечивает воскресение из мертвых; его храм – это дом верующих в него.

На одной стороне монеты написано 17 слов, на другой – 11, всего 28. Это тоже достаточно пространный текст. Вероятно, мы имеем дело с весьма древней монетой, которая чеканилась еще в храме (а не на монетном дворе) и демонстрировала пользу посещения соответствующих языческих храмов.

№ 73, 74. Золотой брактеат с надписью ЖАКГ или ЧАГК. «В северных областях Европы были найдены многие брактеаты из золота, которые имели такой же щит герба, как носит и брактеат РЮРИК, однако надпись на нем гласит ЖАКИ, ЧАГК или ЖАГК. Слова ЖАК, ДЖАК, без сомнения, являются именами высшего достоинства и указывают на вычеканенного господина как на владельца. По-словацки и по-венгерски слово ЧАГА означает ГОСПОДИН, а НАДЧАГА – ГОСПОДИН БОЛЕЕ ВЫСОКОГО УРОВНЯ. Поэтому сама монета может быть названа ЧАГА, и это подтверждает “Слово о полку Игореве”. Способ написания КГ при этом образует дополнительное доказательство, так что, вернувшись к мекленбургским руническим памятникам, которые якобы были сфальсифицированы потому, что слово БОГ там написано как БЕЛБОКГ, можно сказать, что это уже совсем не так. Первая монета была найдена в Швеции, вторая и третья – в Дании, четвертая – в Норвегии. Существуют ли другие экземпляры в музеях, и прежде всего в русских, до сих пор не установлено» [247, с. 67]. Ясно, что, как и на предыдущих монетах, чтение здесь неверное. Поэтому я увеличиваю оба изображения и читаю надписи на них с позиций кириллицы и руницы (рис. 166).

На левой монете основная надпись находится справа. С точки зрения руницы ее можно прочесть как КОЦЕЛЪ, где знак ЛЪ помещен в развороте на 180. Таким образом, речь идет о том самом князе, глиняное изображение которого нам уже встречалось. Далее читается надпись на головном уборе. Если его повернуть на 90° влево, то его вершина может быть прочитана как слово ВСЯ. Но надпись на нем читается при его обращении в цвете и повороте на 180; тогда видно написанное курсивом слово ШЛЯПКА. На хвосте лошади и ее ягодицах читается слово ПОЗЛАЩЕНА (ЩЕ – это знак руницы). Автор надписи, очевидно, иронизирует по поводу того, что князь Коцел носил позолоченную шляпу, стараясь выделиться из других князей своим богатством.

Черты его лица могут быть прочитаны как текст СЕ КОЦЕЛЪ КОНЯЗЬ, а надпись на седле – как слово БОЕЗЬ (БОЕЦ).

 
Вагрия. Варяги Руси Яра: очерк деполитизированной историографии - image586.jpg
 
Рис. 166. Мое чтение двух первых монет с надписью ЧАГК
 

Внутри морды лошади различимы знаки руницы, обозначающие слово РУСИ. Переплетение линий в районе задних ног лошади образует ряд знаков руницы, которые я читаю как СЕ ВЪРЬНЪЙ, то есть СЕВЕРНЫЙ. Далее я читаю слово, образованное уздечкой под мордой лошади, обратив это место в цвете, как ТО МУЖ, а затем переплетения линий передних ног как МИРНЪЙ. Таким образом, помимо позолоченной шляпки, недостатком этого северного князя-бойца является его мирный характер. Вероятно, автор надписи осуждал его за спокойствие, которым он отвечал на происки соседей-немцев, а им следовало бы давать решительный отпор.

На второй монете основная надпись руницей может быть прочитана как М. ЧЕХ, причем последняя буква является вендской руной Х/К, возможно, поясняющей характер последнего звука, но, возможно, и передающей самостоятельный смысл. Скорее всего, что слово ЧЕХ является частью имени, прозвищем, а не указанием на этническую принадлежность персонажа.

Перевернув головной убор на 180 и обратив его в цвете, можно прочитать с большим трудом слова НАШ ПАРИК, тогда как окантовка головного убора без обращения в цвете дает слова ТО APEC ЧЕХ, а при обращении в цвете на этом же месте возникает слово КРАЛЬ. Таким образом, речь идет, напротив, об очень воинственном (как греческий бог войны Apec!) чешском короле, который носит парик (парики в те времена, видимо, были редкостью). Губы и бородка содержат надпись ТО МИХАИЛ ХРОМОЙ, то есть чешского короля зовут Михаил Хромой. Теперь становится понятным название монетки как М. Чех Х., что означает Михаил чех Хромой. А воротник при обращении его в цвете содержит пространную надпись: ПОТРИ НОС И БЕЙ В НОС. Первая часть, видимо, означает привычку короля Михаила потирать свой нос, тогда как вторая – бить по носу противника, за что короля и сравнивают с Аресом.

Еще раз надпись МИХАИЛ ХРОМОЙ можно встретить вдоль линии низа груди и живота лошади. А вдоль левой линии бедра задней ноги читается слово, написанное курсивом, – ЧУДИЩЕ. Верх правой передней ноги лошади содержит крупную надпись СРАМ, тогда как сгиб левой передней ноги содержит слово РУСЬ или РУСИ. Так что Михаил Хромой аттестован автором надписи как ЧУДИЩЕ и СРАМ РУСИ. К сожалению, исторические сведения о нем, по крайней мере в доступной литературе, отсутствуют.

Понятно, что третья и четвертая монеты также читаются иначе. Я объединил их на одном рисунке и, как обычно, прочитал с помощью руницы и кириллицы (рис. 167).

Явная надпись совпадает с прежней – М. ЧЕХ Х. Следовательно, и на этой монете речь идет о том же чехе Михаиле Хромом. Сначала, как всегда, читаем надпись на головном уборе; на этот раз ничего поворачивать и обращать в цвете не нужно. В прямом изображении вполне можно прочитать слова ТО БЫЛА ШЛЯПКА НОВАЯ, а на окантовке написано: РОДОВАЯ и руницей – ЛИТА. Как видим, здесь уже парик не упоминается; напротив, Михаил как бы приподнимается автором надписи. На султанчике шляпы можно прочитать слова ХРОМОЙ, НО МУЗЫКАЛЬНЫЙ. Так что здесь отмечены положительные свойства Михаила. А на окантовке монеты, на бусинах при их обращении в цвете, можно увидеть слова ХРАМОЙ БЫЛ. Вероятно, эти два слова должны предшествовать предыдущим, то есть ХРАМОЙ БЫЛ – ХРОМОЙ, НО МУЗЫКАЛЬНЫЙ.

110
 
 
Вагрия. Варяги Руси Яра: очерк деполитизированной историографии - image588.jpg
 
Рис. 167. Две оставшиеся монеты с надписью ЖАКГ и мое чтение их
 

Весьма интересна надпись на ухе лошади. С обращением в цвете читаются слова С БЛАТНА, а без обращения – И НИТРЫ. Действительно, город Блатно был столицей Паннонии до прихода туда мадьяр, и проживали там словаки, а Нитра в IX–X вв. была столицей словацкого Нитранского княжества. На участке под головой написано слово НИТРА, которое можно прочитать, обратив этот участок в цвете. А без обращения, но перевернув этот фрагмент на 180, мы можем прочитать слово ПАНТЕРА. Видимо, это характеристика того же Михаила Хромого. Очевидно, несмотря на свою хромоту, этот человек ходил тихо, как пантера. На седле в обращенном цвете читается слово НАИВЕН, а на хвосте – И ХРОМ. Опять-таки слово НАИВЕН характеризует Михаила положительно. Там же можно прочитать слова НОВАЯ БАХРОМА, а на нагрудном украшении лошади слово НОВАЯ повторяется. На правой передней ноге лошади читается весьма интересная фраза: ОТ НИТРЫ МОСКВА, а в обращенном цвете – РЯДОМ. Таким образом, на бочку меда и здесь добавлена ложка дегтя: хотя до сих пор личные качества Михаила давались больше в положительных тонах, теперь вдруг подчеркивается его зависимость от Москвы. Правда, возникает недоуменный вопрос: неужели в тот период, когда существовало государство словаков со столицей в Нитре, уже была основана Москва? Известно, что первое упоминание о ней было в XII в., в 1147 г. Разумеется, она существовала и раньше, но столицей не была. Вероятно, речь идет о какой-то другой Москве. На одной из монет Русского каганата тоже упоминалась Москва, как место чеканки алтына. Так что в данном случае мы опять имеем дело с упоминанием Москвы в качестве столицы Русского государства. Вероятно, это была та самая Москва, столица Русского каганата. Где она располагалась, пока сказать трудно. Возможно, что до нее от Нитры было действительно ближе, чем до нынешней Москвы.

Интересно, что, хотя речь идет об одном и том же персонаже, его характеристики на двух монетах весьма различны. Это уже не ЧУДИЩЕ и не СРАМ РУСИ, но НАИВНЫЙ и МУЗЫКАЛЬНЫЙ человек. Кстати, человек Москвы.

Теперь обратимся ко второй монете. Как ни странно, но надпись на ней выполнена кириллицей, что само по себе говорит о том, что данное лицо не относится ни к вендам (иначе было бы возможно употребить вендские руны), ни к славянам (тогда бы надпись была сделана руницей). Итак, кириллицей начертано слово АВАР. Об аварах известно, что это народ уйгурского происхождения, который вторгся в VI в. из Азии в Европу и проник до территории нынешней Венгрии, где аварами было образовано сильное государство. Однако в начале IX в. их могущество было сломлено франками. Следовательно, монета отражала ситуацию до IX в.

Если переднюю часть головного убора персонажа повернуть на 90° вправо, можно прочитать надпись АВАРСКИЙ КАГАН. Получается, что период VI–IX вв. был временем образования каганатов, когда одновременно сосуществовали Аварский, Хазарский и Русский каганаты. Поскольку история Аварского каганата почти не известна, было бы интересно получить хотя бы какие-то сведения с данной монеты. Верх и низ головного убора содержит, по крайней мере, три одинаковых слова АВАР. Заметим, что упоминается именно этот вариант написания, а не его русский эквивалент ОБР. Далее, у конца головного убора можно прочитать слово КИМР, а на султанчике, поднимающемся вверх, при обращении в цвете – АВАРСКИЙ КАГАН. Таким образом, в данном случае каганом был киммериец.

Между султанчиком и хвостом лошади имеется пятнышко с надписью РУНА. Оно сигнализирует о наличии надписей на монете. Так, в частности, на воротнике в обращенном цвете мы находим надпись ВАРВАР. Это означает, что славяне себя варварами не считали, по крайней мере, в Средние века. На повязке вокруг морды лошади в обращенном цвете можно прочитать слова ИСЛАМ, а без обращения – С РУСИ. Получается, что авары были обращены в ислам, пока перемещались по территории Руси. Но самые интересные слова, обозначающие два имени и фамилию аварского кагана, мы находим на украшениях шеи лошади. Так, наверху мы читаем имя РАТИК; учитывая, что звук Т произносился, видимо, с придыханием, он звучал на слух как Ф, так что данное имя вполне соответствует современному тюркскому имени РАФИК. На верхней диагонали мы читаем второе имя: КАРИМ, которое тоже весьма распространено в наши дни среди тюркских народов. А на нижней диагонали вычитывается фамилия: МИРЗА. Итак, аварского кагана звали Рафик Карим Мирза.

На попоне можно вычитать слова ПОПОНА НОВАЯ. А сочетание фрагментов тела и ног образует надпись, которую я читаю как РУНА ВЪ МАВЪРУ, что я понимаю как использование МАВРИТАНСКОЙ ПИСЬМЕННОСТИ. А если прочитать мелкий шрифт на поднятой левой передней ноге лошади, а затем на правой передней, то получится подтверждающий текст: ПОЙМАН В РУНЫ АРАБСКИЕ. И действительно, ислам как арабская религия предполагает у всех своих последователей арабскую графику.

Таким образом, мы узнали, что аварский каган кимр Рафик Карим Мирза исповедует ислам, который он принял на Руси (очевидно, где он господствовал наряду со славянским язычеством), и пишет арабской письменностью. Что же касается упомянутого здесь славянского князя, то князь Коцел – историческая личность. Вот что пишет о нем В. А. Истрин: «По пути в Венецию братья заехали в Блатноград – столицу паннонского княжества Коцела. Это был не слишком решительный, но честный, образованный и миролюбивый правитель. Превыше всего Коцел стремился к спокойствию и миру. И действительно, за годы правления Коцела его маленькая страна сумела остаться в стороне от бушевавших вокруг нее войн.

Хорошо понимая огромное значение для всех славянских народов дела, предпринятого Константином и Мефодием, Коцел отнесся к братьям как друг и союзник. Он выучился у них сам славянской грамоте и отправил с ними для такого же обучения и посвящения в духовный сан пятьдесят учеников» [57, с. 31–32]. А вот что добавляет о нем В. Д. Гладкий: «КОЦЕЛ – славянский князь Блатенского княжества (около 860–874). Сын князя Прибины. До 869 г. – вассал Восточно-Франкского королевства. Стремясь править самостоятельно, Коцел пошел на сближение с великоморавским князем Ростиславом, участвовал в восстании славян против немецкого господства (869), в результате которого Блатенское княжество стало независимым. Ввел в своем княжестве славянское богослужение, совместно с Ростиславом добился создания в римской провинции Паннонии славянского архиепископства, возглавленного Мефодием. В 874 г., после завоевания франками Блатенского княжества, Коцел был свергнут с престола» [31, с. 312].

Картина дня

))}
Loading...
наверх