«Он был потрясен количеством портвейна, выпитого Черчиллем»

Как Вторая мировая война изменила жизнь одного из главных правителей Европы

Уинстон Черчилль

Уинстон Черчилль
Фото: AP

Томас Рикс в книге «Черчилль и Оруэлл: Битва за свободу» на материале биографий своих героев показывает, что два этих непохожих друг на друга человека больше других своих современников повлияли на идеологическое устройство послевоенного западного общества. Их оружием было слово, а их книги и выступления и сегодня оказывают огромное влияние на миллионы людей. «Лента.ру» публикует фрагмент книги с разрешения издательства «Альпина нон-фикшн».

Черчилль провел бóльшую часть августа 1939 года на отдыхе во Франции, где писал пейзажи и размышлял о близящейся войне. Он был полон дурных предчувствий. «Это последняя картина, которую мы пишем в мирное время, и это очень надолго», — заметил он другому художнику. Вернувшись в Англию в конце месяца, он взглянул в окно автомобиля на мирные сельские просторы, зреющие поля и медленно проговорил: «Прежде чем будет собран урожай, к нам придет война».

Утром в пятницу 1 сентября 1939 года, прежде чем была убрана пшеница, германская армия вторглась в Польшу.

 

Через два дня в 9 часов солнечного воскресного утра 3 сентября британское правительство обратилось к Берлину с последним предупреждением: если Германия не откажется от вторжения в Польшу, Британия и Франция будут вынуждены объявить ей войну. В 11 часов срок ультиматума истек. Через 15 минут премьер-министр Чемберлен выступил на Би-би-си с заявлением, что Британия и Германия находятся в состоянии войны. Когда он закончил речь, завыли сирены воздушной тревоги.

Чемберлен публично утратил душевное равновесие. «Это печальный день для всех нас, и, как ни для кого, печальный для меня, — сказал он. — Все то, ради чего я трудился, все, на что надеялся, все, во что верил на протяжении всей своей политической карьеры, полностью разрушено». Это было точно, но, пожалуй, слишком слабо сказано. Проблема была намного серьезнее личных переживаний или политического будущего Невилла Чемберлена. На карте стояли судьбы Европы и, возможно, всего мира.

 
 
 

Черчилль это понимал. Позднее он вспоминал, как, ожидая своего выступления в тот день в палате общин, «чувствовал ясность ума и осознавал своего рода возвышающую отстраненность от общечеловеческих и личных проблем». Он встал и в своей речи постарался передать это ощущение парламентариям.

Черчилль взял более верный, уверенный тон, чем премьер-министр. «Это не битва за Данциг или битва за Польшу. Мы воюем за спасение всего мира от ужасов нацистской тирании и за спасение всего самого священного для человека. Это война не за господство, возвеличивание империи или материальные приобретения; война не за то, чтобы лишить какую-либо страну места под солнцем или возможностей развития. По сути, это война за то, чтобы утвердить на нерушимом основании права личности, это война за то, чтобы утвердить и возродить достоинство человека».

Джордж Оруэлл мог бы не поверить этим заявлениям, исходившим от Черчилля, но он бы, безусловно, согласился с принципами, изложенным в них, особенно последнему — о правах и месте индивида. Годы спустя он напишет: «Интеллектуальная свобода... без сомнения, является одним из отличительных признаков западной цивилизации». Он также заметил, что «если вообще можно за что-то воевать, то за свободу мысли».

Через шесть дней после речи Черчилля Оруэлл послал письмо в правительство с просьбой позволить ему участвовать в военных действиях. Он долго будет бороться за это право, но так ничего и не добьется.

 

Люди по-разному реагировали на войну. Некоторые, ошеломленные событиями, впадали в прострацию или отрицание. Никто не мог бы обвинить в этом ни Черчилля, ни Оруэлла, оба были деятельны и рвались в бой на интеллектуальном поле.

К исходу того воскресенья, 3 сентября 1939 года, Черчилль был возвращен в правительство в качестве члена кабинета министров. Его сделали первым лордом Адмиралтейства, что в Британии соответствует должности военно-морского министра, — этот пост он уже занимал в начале Первой мировой войны. Потребовалась другая большая война, чтобы консерваторам пришлось открыть перед ним двери. (В то же воскресенье Юнити Митфорд вышла в парк и выстрелила себе в голову. Пуля застряла в мозге, она была серьезно ранена, но умерла только через девять лет).

11 сентября Черчилль получил из ряда вон выходящее послание от американского президента. «Я буду неизменно признателен, если Вы будете держать меня лично в курсе всего, о чем мне, на Ваш взгляд, следует знать», — писал Франклин Рузвельт. Черчилль ответил согласием. Письмо Франклина Делано Рузвельта от 11 сентября было первым примерно из 800 писем, которые он отправит Черчиллю во время войны. Черчилль, со своей стороны, напишет еще больше, 950.

Это выглядело необычно, даже неуместно: президент Соединенных Штатов, формально нейтральной и находящейся в состоянии мира страны, поддерживал прямой контакт с членом кабинета министров участвующей в войне Британии. Возможно, дело было в том, что ни Рузвельт, ни Черчилль не доверяли Джозефу П. Кеннеди , тогдашнему американскому послу в Лондоне и, разумеется, отцу будущего президента Джона Ф. Кеннеди. Гарольд Икес, главный советник Рузвельта, записал в дневнике: «Президент считает, что Джо Кеннеди, имей он власть, устроил бы нам фашистскую форму правления». Однажды Кеннеди поделился с Рузвельтом своей убежденностью, что события потребуют от Соединенных Штатов реализовать, «возможно, от нашего имени, базовые признаки фашистского государства: чтобы сражаться с тоталитаризмом, мы вынуждены будем заимствовать тоталитарные методы». Примерно во время Мюнхенского соглашения Рузвельт сказал другому своему помощнику, что считает Кеннеди «нелояльным своей стране».

 

Действительно, ранее в тот же день Кеннеди отправил Рузвельту и госсекретарю Корделлу Халлу послание о «тройном приоритете», где рекомендовал Соединенным Штатам вступить в мирные переговоры с Гитлером. Вполне вероятно, это и подтолкнуло Рузвельта обратиться к Черчиллю. Рузвельт уже пытался достучаться до британского правительства, написав письмо премьер-министру Чемберлену в январе 1938 года, но его отфутболили. Энтони Иден, глава МИД, нервничал: «Мы тогда слишком уж грубо осадили президента». В мемуарах о Второй мировой войне Черчилль выскажет «изумление» тем, что Чемберлен оказал Рузвельту холодный прием: «Полное отсутствие чувства меры и даже самосохранения, которое обнаружил этот случай в честном, компетентном, благонамеренном человеке, облеченном ответственностью за нашу страну и всех тех, кто от этого зависел, потрясает. Сегодня невозможно даже представить себе, о чем нужно думать, чтобы так поступить».

Солнечным воскресеньем на исходе лета, 17 сентября, Черчилль был в Шотландии, он инспектировал британский флот в морском заливе Лох-Ю, в том числе противолодочные сети на входе в залив. Оттуда он направился на автомобиле через гористую местность к железнодорожной станции в Инвернессе. Был теплый сухой день, и он прервал путь, чтобы перекусить у горного ручья. Посреди этой идиллии его захватили мрачные воспоминания о Первой мировой войне, вызвав дрожь, несмотря на ослепительное солнце. «Каким-то образом свет исчез из пейзажа», когда он обдумывал, в каком положении оказались он сам и весь мир: «Польша в агонии; Франция лишь бледная тень прежнего боевого духа; русский колосс больше не союзник, он даже не нейтрален и может стать врагом. Италия не друг. Япония не союзник. Будет ли Америка когда-нибудь снова с нами? Британская империя оставалась нетронутой и блистала единством, но была плохо оснащена, не готова. Мы сохраняли господство на море. Противник имел удручающее численное превосходство над нами в новом смертоносном вооружении в воздухе». Тогда, погруженный в размышления, он настроился на войну.

 

Через две недели Черчилль произнесет свою первую важную речь после возвращения в кабинет министров, а затем с успехом выступит по национальному радио. В течение следующих шести лет его заставит притормозить только пневмония, вынудившая соблюдать постельный режим. Он развернул такую бурную деятельность в первые дни войны, что в середине сентября, после того как он написал меморандум с критикой состояния ВВС, Чемберлен решил «чрезвычайно доверительно побеседовать» с ним, посоветовав Черчиллю поумерить пыл. Черчилля это не смутило, и к середине октября он прислал Чемберлену 13 аналитических документов. «Неутомимое рвение Уинстона впечатляет», — несколько месяцев спустя напишет в своем дневнике помощник премьер-министра Джон Колвилл, по-прежнему скептически относящийся к Черчиллю. Привычка Черчилля тщательно изучать документы и уточнять детали сообщила необходимый заряд энергии обширной военной бюрократической структуре, которую он возглавил. Его яростная решимость вызвала у Колвилла ощущение, что, если Англия падет, Черчилль уйдет в подполье и продолжит борьбу в качестве лидера партизан.

Многие заметили, как воспрянул Черчилль с войной. Малкольм Макдональд, сын прежнего премьер-министра и второстепенный политик, нашел, что Черчилль «не был в такой хорошей форме 20 лет». И это несмотря на продолжающийся ежедневный прием спиртного в больших объемах. Гарольд Николсон вспоминает, как его друг вернулся с ланча с Черчиллем, «потрясенный... огромным количеством портвейна и бренди, им выпитого». В обычный день, по воспоминаниям его помощника сэра Иэна Джейкоба, Черчилль пил шампанское и бренди за ланчем, два-три стакана виски с содовой после дневного сна, шампанское и бренди за ужином, а затем снова виски с содовой. Джейкоб отмечал, что иногда он также дополнял завтрак белым вином.

Переводчик Наталья Колпакова

Источник ➝

МАТЕРИАЛЬНОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОГО СЛОЯ В РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

«Материальное обеспечение интеллектуального слоя в целом было достаточно удовлетворительным. Во всяком случае оно
соответствовало тому месту в социальной иерархии, которое он занимал. Правда, связь “образованного сословия” с собственностью
была незначительной, огромное большинство его членов не имело ни земельной, ни какой-либо иной недвижимой собственности. В начале ХХ в. даже среди той его части, которая занимала самое высокое положение на государственной службе (чины 1-4 классов), не имело собственности более 60%, среди офицеров не владели
собственностью более 95%. Зато жалованье и доходы лиц умственного труда от своей профессиональной деятельности были довольно высоки, в несколько раз превышая доходы работников физического труда. По основным профессиональным группам имеются следующие данные:

Инженеры. В МПС начальники линий получали 12 - 15 тыс. р. в год, начальники служб - 5,4 - 8 , начальники телеграфа - 3,3 - 4,8 тыс. В горном ведомстве начальники получали 4-8 тыс., средние чины - 1,4 - 2,8 тыс. В частном секторе заработки могли сильно колебаться.

Например, из инженер-механиков, выпускников Киевского политехнического института 31,5% получали 1-2 тыс. р. в год, 25,2% - 2-3 тыс., 27,9% - свыше 3 тыс.

Медики. Земские врачи получали 1200-1500 р. в год, фельдшера - от 500-600 до 200-300, фармацевты - в среднем 667,2 (92, 5% их получали менее 1200 р.
в год).

Учителя. Преподаватели средней школы с высшим образованием зарабатывали от 900 до 2500 р. (со стажем в 20 лет), без высшего
образования - 750-1550. Пенсии их (после 20 лет стажа) составляли 1800 и 1100 р. соответственно. Учителя городских начальных школ получали в среднем (1911 г.) 528 р. (женщины - 447), сельских - 343 и 340 соответственно. В 1913 г. 70,9% из них получали в год свыше 200 р. Есть также данные о заработках народных учителей 180-300, 250-300, а иногда
даже 48-60 р. в год.

Журналисты провинциальной прессы зарабатывали, как правило, 600-1200 р. в год, но четверть из них получали доход свыше 1200 р.,
а небольшая часть (1/6) - менее 360 р. Заработки столичных литераторов и журналистов, сотрудников ведущих газет, были намного больше.

Военные. Оклады младших офицеров составляли 660-1260 р. в год, старших - 1740-3900, генералов - до 7800. Кроме того, выплачивались квартирные деньги: 70-250, 150-600 и 300-2000 р. соответственно.

Художники. Руководители мастерских Академии художеств имели оклады в 2400 р. в год, профессора - 2000, преподаватели - 400- 2800. В провинциальных училищах преподаватели искусств получали 1200 р. и казенную квартиру, в прочих учреждениях живописцы и архитекторы получали от 500 до 1600 р. Известные же художники зарабатывали до 12 тыс. р. и более.

Актеры. На провинциальной сцене актеры получали, как правило, 1200-1800 р. в год, что превышало актерские оклады в государственных театрах. Минимальным окладом на казенной сцене считался оклад 600 р. При этом оклады наиболее видных актеров императорских театров достигали 12 тыс. р. Адвокаты имели годовой доход 1-2 тыс. р. (7, 9%), 2-10 тыс. (84, 7%) и даже 10-50 тыс. (7, 4%). Профессора вузов получали не менее 2000 р. в год, в среднем 3-5 тыс., иногда до 12 тыс.

В целом же в 1913 г. при среднем заработке рабочего 258 р. в год заработок лиц интеллектуальных профессий составлял 1058 р. (технического персонала — 1462 р.). Лишь некоторые низшие категории этого слоя: учителя сельских начальных школ, фельдшера и т.п. — имели заработки, сопоставимые с основной массой населения. При выслуге установленного срока службы пенсия назначалась в размере полного оклада жалованья. Так что благосостояние среднего представителя образованного слоя в полной мере позволяло ему поддерживать престиж своей профессии и отвечало представлениям о роли этого слоя в обществе».

Сергей Владимирович Волков – «Интеллектуальный слой в советском обществе. Глава I. Интеллектуальный слой в дореволюционной России».

История Российской Империи

ВАРЯЖСКАЯ РУСЬ – ВАГРИЯ. ИЗ ИСТОРИОГРАФИИ. СКУЛЬПТУРНЫЕ ЛИКИ БОГОВ И СВЯТЫХ. 

ВАРЯЖСКАЯ РУСЬ – ВАГРИЯ. ИЗ ИСТОРИОГРАФИИ. СКУЛЬПТУРНЫЕ ЛИКИ БОГОВ И СВЯТЫХ. 

Скульптурные лики богов и святых.

Храм Арконы выпускал не только монеты-привески и круглые пластинки, но и отливал фигурки с изображением святых или богов. В качестве примера воспользуемся изображениями и надписями из книги А. Г. Маша [82].

№ 85. Подага. «Подобно тому как Радегаст был самым главным божеством у ободритов, Подага в качестве женского божества пользовалась значительным уважением у вагров или вендов, которые обитали в нынешней Голштинии.

Ее главный храм был в Плоене, поэтому Гельмольд называет ее “Плунским идолом”. Но и во многих других местах ее почитали как божество. Ей построили храм также в Люткенбурге и среди сорбских вендов, поляков и богемцев она была известна, хотя и получила искаженные имена» [82, с. 120].

Как только благоприятная погода «навещала» балтийских славян, они сразу вспоминали Подагу – Богиню, которая управляла именно этой погодой. Исследовав хронику Гельмольда (примерно XII век), можно узнать о том, что храм, в котором находился идол Богини Подаги, был расположен в городе Плизне. Некоторые ученые историки предполагают, что Подага была существом, принадлежащим мужскому роду. Ее изображение – это божок, имеющий два звериных лика. В почтении он находился у вендов и поляков, но русы не покланялись Подаге. Его изображение – это человек, на котором была одета остроконечная шапка. Из-под этой шапки виднелись два бычьих рога. Правая рука этого божка была занята рогом изобилия. Одновременно с этим, в левой руке он держал посох.

Ее изображение – в виде  божка, имеющего два звериных лика вряд ли соответствует действительности. Она, как славянская богиня, скорее была похожа на славянского бога Догоду.

Русы не покланялись Подаге - русы поклонялись богу Догоде

liveinternet.ruДогода

 

Подага не относится к числу исходных славянских богов. Возможно, что эта богиня появилась уже после распада общеславянского единства путем обожествления какого-то местного культа. Поэтому ни подтвердить, ни опровергнуть слова А. Г. Маша без эпиграфического анализа я не могу – для этого нет материала. Маш читает надпись, как я понимаю, выборочно, обнаружив вокруг головы справа (слева от читателя) руны П и, возможно, ОД, а слева (справа от читателя) – нечто вроде РАЗ. Во всяком случае у меня такого чтения не получается. При большом увеличении я могу прочитать на правой части головы лишь некоторое начало слова МИРО… в верхней части надписи более мелкими буквами кириллицы (рис. 176) и слово ПОРТРЕТ более крупными буквами кириллицы; вендских рун я тут не вижу вовсе. Наличие слова ПОРТРЕТ довольно удивительно, оно представляется достаточно поздним; вместе с тем перед нами вместо надписи ЛИК, присущей божествам, имеется надпись ПОРТРЕТ, и, стало быть, данная фигурка изображает в зооморфном облике некое человеческое существо! На лбу имеется смешанная надпись из кириллицы и руницы, которая гласит СЕ ПОРТРЕТ, то есть ЭТО ПОРТРЕТ, и она подтверждает первое употребление этого слова. На левой стороне надписи имеется смесь из латинских букв, вендских рун и букв кириллицы; начертано искаженное слово МИРАПОМАЗИНЯ, что, видимо, означает МИРОПОМАЗАНИЕ. Именно этот смысл пытался отразить резчик в первом слове. Но в штриховке вокруг правого глаза при ее повороте на 90° вправо можно прочитать слово МИРОПОМАЗАНИЯ полностью и без искажений. Еще раз это же слово читается на брови левого глаза, так что сомнений в том, что оно написано на фигурке, нет. Тем не менее штриховка вокруг правого глаза, которую я поворачиваю на 90° вправо и обращаю в цвете, дает три волны крупного изображения, где на первой волне можно вычитать слово АРКОНЫ, на второй – И НИКИ НА, на третьей – АДИНАКОВЫ.

 
Вагрия. Варяги Руси Яра: очерк деполитизированной историографии - image606.jpg
 
Рис. 176. Мое чтение надписей на верхней части передней стороны фигурки Подаги
 

К сожалению, местоположение храма Ники не вполне понятно, что-то вроде ТИРЕНСКАМ МОРЕ (?), однако за точность этого чтения я ручаться не могу. Начертания МИРАПОМАЗИНЯ и АДИНАКОВЫ указывают на акающий диалект местности, сближая вендское произношение с белорусским и литовским. Так что надпись этой верхней части фигурки гласит: ЭТО ПОРТРЕТ. МИРОПОМАЗАНИЯ АРКОНЫ И (ХРАМА) НИКИ НА (ТИРРЕНСКОМ МОРЕ(?)) ОДИНАКОВЫ. Из нее можно предположить, что перед нами – обожествленный, то есть зооморфный, портрет некого лица, над которым совершился обряд миропомазания, причем эта процедура в Арконе была тождественной с таковой в храме Ники где-то на Апеннинском полуострове, так что эта территория оказывалась для данного периода не древней, но синхронной, а обряд миропомазания – не христианским, но языческим. При этом, судя по фигуре, помазанник имел отношение к храму Радегоста в Ретре. Как видим, надпись чрезвычайно интересная, однако на этом она не заканчивается, ибо имеется ее продолжение на нижней части фигурки (рис. 177).

 
Вагрия. Варяги Руси Яра: очерк деполитизированной историографии - image608.jpg
 
Рис. 177. Мое чтение надписей на нижней части передней стороны фигурки Подаги
 

Остальные подробности нам сообщает чтение нижних надписей на той же фигурке. На правой стороне скульптуры можно видеть надпись, которую я разворачивают на 90° влево. Знаки там весьма странны для вендских рун, ибо первая буква, скорее всего, U, а не П, а начертание второй вообще отсутствует в вендских рунах. Тем не менее при известной натяжке данную надпись можно прочитать как ПОДАГА, хотя, оперируя теми же знаками, более точно ее можно прочитать как ПОДАРОК. Эти же знаки с большей долей вероятности можно принять за знаки руницы, которые дадут чтение МУЖЬ РЕТЪРЬШИНЬ, то есть МУЖЧИНА ИЗ РЕТРЫ. В таком случае надпись содержит ответ на вопрос о том, кто был миропомазан.

Вторая надпись, также размешенная по вертикали, находится в середине одеяния, и я ее так же поворачиваю на 90° влево. При чтении вендскими рунами получается некоторое странное слово ИСИУБ (ИСУП?); скорее всего, перед нами опять не вендские руны, а знаки руницы. Руницей читается слово РАДЕГАСЬТЪ, что подтверждает общий вид фигурки. Левее и менее крупными знаками руницы МСК начертано слово МАСЬКА, то есть МАСКА, что в религиозном контексте означает ЖРЕЦ. Теперь становится понятным, какой мужчина из Ретры был миропомазан в Арконе (в храме Святовида) и в храме Ники на Апеннинском полуострове – это жрец Радегаста. Чтение МАСКА подтверждается и смешанной надписью на одеянии жреца в самом низу подола, которую я обвел рамочкой.

Четыре последних слова начертаны на продолжении луча на правой стороне фигурки жреца Радегаста; на самом луче кирилловская надпись гласит ПОДАРКИ ЕМУ, а на ее продолжении на одеянии – ТО НОВЫЯ. Следовательно, эта фигурка входит в коллекцию новых подарков храму Ретры от родственного храма, вероятнее всего, от храма Святовида в Арконе (остров Рюген). И данный подарок был сделан по поводу миропомазания нового жреца храма Радегаста в Ретре как в храме Святовида, так и в храме Ники, поэтому перед нами не лик, но портрет (аналог христианской иконы святого, которая тоже изображает не бога, но преданного богу человека).

Полная надпись (вероятно, что при большем увеличении могут выявиться и иные фрагменты надписи) гласит: ЭТО ПОРТРЕТ. МИРОПОМАЗАНИЯ АРКОНЫ И (ХРАМА) НИКИ НА (ТИРРЕНСКОМ МОРЕ(?)) ОДИНАКОВЫ. МУЖЧИНА ИЗ РЕТРЫ, МАСКА, РАДЕГАСТ. ТО – НОВЫЕ ПОДАРКИ ЕМУ. Итого – 19 слов, из которых Жункович читает только два, да и то неточно. Никакой ПОДАГИ здесь нет, так интерпретируются слова СЕ ПОРТРЕТ.

На этом, однако, исследование не заканчивается, поскольку есть смысл проанализировать и заднюю сторону, не упоминаемую Жунковичем. Я ее заимствую из работы Маша и стараюсь читать неявные надписи (рис. 178).

 
Вагрия. Варяги Руси Яра: очерк деполитизированной историографии - image610.jpg
 
Рис. 178. Мое чтение надписей на задней стороне фигурки Подаги
 

Здесь, прежде всего, я копирую изображение бегущего зверя, обращаю его в цвете и читаю надпись, образованную треугольной рамочкой. На правом ребре читается слово ЖРЕЦ, на нижнем – РОДОВ, оба слова начертаны кириллицей. Таким образом, перед нами РОДОВ ЖРЕЦ, то есть ЖРЕЦ РОДА. Под головой животного имеется вертикально расположенное украшение, которое, будучи развернутым горизонтально и обращенным в цвете, то есть переведенным из позитивного изображения в негативное, образует слово РОМАН. Я понимаю, что это – как раз имя жреца в Тирренском храме Вечного города. Если город называется РОМА, то и имя жреца будет РОМАН.

117
 

Читаю я так же и части гривы внизу и вверху в обращенном цвете; они образуют слово МАКЪШИ (слоговой знак К читается как КЪ), что означает МАКОШИ, а светлый край гривы справа в обращенном цвете дает слово МАСКИ. Итак, два львиных лика – это МАСКИ МАКОШИ. Эти слова я понимаю не в том смысле, что львиная морда отражает Макошь, а не Рода, а иначе: обычно художественное изображение божеств изготовлялось в храме Макоши, то есть жрец Тирренского храма Рода Роман, жрец Рода, облачался в одеяния и маски, изготовленные в храме Макоши. Иными словами, опять мы здесь узнаем обычную славянскую атрибутику, ставшую совершенно чуждой в интерпретации Маша. Кроме того, перед нами две различные маски бога Рода в его зооморфной ипостаси. Можно предположить, что существовал и культ почитания жрецов, подобно тому как в христианстве, помимо культа Иеговы, Христа и Богородицы, существуют и культы святых, уже не богов или боголюдей, но просто людей.

Возможно, что существовал и славянский бог Подага, однако эта фигурка отражает не его, а жреца Романа в роли Рода, то есть в одежде данного божества и в двух львиных масках.

Картина дня

))}
Loading...
наверх