Всегда Начеку предлагает Вам запомнить сайт «Необычная история»
Вы хотите запомнить сайт «Необычная история»?
Да Нет
×
Прогноз погоды

Как французский получился из латыни, или как изменяется язык

развернуть

лекцииАндрея Анатольевича Зализняка.

Как французский получился из латыни, или как изменяется язык

Лекция была прочитана в школе Муми-троль 12 декабря 2008 года.

Расшифровка текста выложена в библиотеке сайте элементы.ру

Поскольку текст большой, я решила его разделить на несколько частей. (Желающие могут прочитать всю лекцию целиком, пройдя по ссылке) Начало лекции тут.

* * *

Тот факт, что языки меняются, вообще говоря, очень трудно установить, наблюдая самого себя или окружающих за такой короткий срок, как срок человеческой жизни. Короткий, говорю я, потому что для истории языка это пустяк. Да, конечно, для отдельного человека это целый век. А для истории народа или истории языка каких-нибудь 70, 80, даже 100 лет — это совершенно небольшой срок. Действительно, за такой срок вы никаких изменений языка не заметите. Правда, при тонком наблюдении можно всё же кое-что уловить. Вот мы как раз сейчас переживаем такой период, когда можно заметить, что какие-то изменения произошли за последние 20 лет. Появилось немало новых слов, которых ваши родители уже не знают, только от вас могут узнать. И наоборот, вы тоже кое-каких слов не знаете из тех, которые они употребляют. Так что сейчас язык проходит период сравнительно быстрого изменения. Но всё равно, даже это быстрое изменение касается всё же очень и очень небольшой части русского языка. Скажем, в русской грамматике ничего не изменилось, даже при всех ваших новых словечках, которыми вы можете щеголять. Грамматика остается такой же, какой была 200 лет назад.

Так что маленькое изменение есть, оно достаточно, чтобы сказать, что язык не стоит на месте, но по-настоящему проверить, что язык может превратиться во что-то нам совсем непонятное, мы, конечно, на протяжении собственной жизни не можем. Для этого нужна гораздо бóльшая дистанция. Но когда письменные памятники, хорошая письменная традиция дают нам возможность это изменение пронаблюдать, оно становится очевидным. Например, хорошо известно, что романские языки: французский, итальянский, испанский, румынский — происходят от латыни. Это такой факт, который, думаю, общеизвестен. Для них для всех сохраняется довольно большое количество письменных памятников, так что можно, начиная примерно с III в. до н. э., и даже немножко раньше, читать подряд тексты вплоть до нашего времени. Сначала это будут латинские тексты, потом позднелатинские, потом, например, раннефранцузские, потом среднефранцузские, потом нынешние французские. Таким образом, получится ровный ряд, где вы увидите непрерывное изменение языка. Современный француз, конечно, может читать тексты двухсотлетней давности, может с некоторым трудом читать тексты четырехсотлетней давности. Но уже для того, чтобы читать тексты тысячелетней давности, ему потребуется специальное обучение. А если еще глубже взять — дойти до латыни, то это для француза будет просто иностранный язык, в котором он ничего понять не сможет, пока специально его не изучит. Так что совершенно очевидно, что на протяжении какого-то числа веков язык может измениться до того, что вы уже решительно ничего не будете из него понимать.

Разные языки изменяются с разной скоростью. Это зависит от многих причин, они еще не все хорошо исследованы. Но одна, по крайней мере, причина лингвистам довольно известна, хотя ясно, что она не единственная. Она состоит в том, что медленно развиваются языки, которые живут в изоляции. Так, Исландия — остров, и исландский язык — один из самых медленно развивающихся из известных нам. Или, скажем, литовцы долгое время жили за непроходимыми лесами, отделенные этими лесами от окружающих народов. И литовский язык — тоже очень медленно развивающийся. Арабский язык долгое время находился в пустыне, отделенный от остального мира непроходимыми песками. И пока он не стал почти всемирным, он развивался очень медленно.

Напротив, языки, которые находятся в контакте друг с другом, развиваются гораздо быстрее. Языки с наиболее быстрым ритмом развития находятся на перекрестках мировых цивилизаций.

Но есть, конечно, и другие причины; лингвисты не всё знают. Они далеко не все еще исследованы. Скажем, русский язык, вообще говоря, относится к сравнительно медленно развивающимся языкам. Разница между русским языком Х в. и ХХ в. гораздо меньше, чем, например, между английским языком этих же веков (или французским). За последнюю тысячу лет английский язык изменился необычайно сильно. Если вы знаете современный английский язык, это почти ничего вам не даст для чтения английского текста Х в. Вы там только некоторые слова узнаете, не более того. Смысла текста вы не поймете; этот язык надо изучать как новый иностранный. В отличие от ряда других языков: например, исландский язык очень мало изменился за тысячу лет, литовский мало изменился (правда, для литовского языка мы тысячелетних данных не имеем, но это ясно из других соображений). Так что разница в скорости изменения может быть очень велика.

Единственно, чего не может быть, это языка, который вообще не изменяется. Формула здесь, в общем, очень простая: не изменяются только мертвые языки. Никакой живой язык остаться без изменений не может. Этот жесткий закон ныне лингвистика знает совершенно твердо. Причина состоит в том, что язык — это не готовый предмет, а инструмент, который непрерывно используется. Если язык не используется, он мертвый, он остановился в своем развитии. А именно в силу того, что живой язык используется, в каждом акте его использования происходит какой-то микроскопический сдвиг, толкая его в сторону того или иного изменения. Это такая борьба интересов того, кто говорит, и того, кто слушает. Говоря проще: стремления к экономии со стороны говорящего и стремления к экономии со стороны слушающего. Наконец, совсем просто: борьба лени говорящего и лени слушающего. Говорящему лень произносить все фонемы, все звуки слова один за другим, полностью их артикулируя. И, если условия ему позволяют, он может говорить невнятно, произносить слова едва-едва. Каждый из нас знает, что бывают моменты, когда именно так, невнятно разговаривает с нами собеседник. Что в этом случае делать? Если вам сколько-нибудь важно понять, что человек сказал, то вы его переспрашиваете. Это и есть акция сопротивления слушающего. Слушающий, в отличие от говорящего, заинтересован в том, чтобы всё было сказано внятно, все слова произнесены ясно. И он протестует своим настойчивым переспросом. Или же оказывается, что он неправильно понял, чего хотел говорящий. Так слушающий становится помехой тенденции говорящего сократить, смять слово, произнести его как попало, коротко и невнятно.

Это противостояние вечно, оно заложено в самом механизме языка, и устранить его нельзя. Поэтому язык всегда находится в неустойчивом состоянии. Какая из этих двух сил окажется чуть-чуть сильнее, зависит от очень тонких причин, но всегда происходит какой-то уклон.

Известно, например, что почти все языки, во всяком случае, из известных нам, имеют тенденцию к постепенному сокращению длины слова. Сокращение происходит примерно так. Слова в языке могут оканчиваться по-разному: некоторые на согласный, некоторые на гласный звук. И вот есть много шансов, что слова, которые оканчиваются на гласную, постепенно эту последнюю гласную будут ослаблять, а потом потеряют. В истории языков имеется масса примеров, когда слово имело конечную гласную, а теперь не имеет. Русский язык не исключение. Например, хорошо известно, что всякое нынешнее сь в древности было ся: я боюся, я держуся, вы купаетеся и т. д. Сейчас нет конечной гласной, сейчас вы говорите: я боюсь.

Есть и другие примеры. Какое-нибудь русское же. Как известно, в современном русском языке можно говорить и без е: вместо ты же это сказал возможно ты ж это сказал. Это тот же самый эффект.

Возьмем другой язык. Если вы занимались французским, то знаете, что там бывает e muet на конце слов. Оно пишется, но оно muet, то есть не произносится. А когда-то произносилось. Во французском языке везде, где в современном языке на конце слов пишется e, именно так и читалось: [porte], [roze]. А сейчас читается [port], [roz], с потерей конечной гласной. И такие примеры можно привести чуть ли не из любого языка.

Дальше вполне может оказаться, что если в языке много слов кончается на согласный звук, то начнут теряться конечные согласные. Примером тому отлично служит тот же французский язык. Тот, кто учит французский, знает, что конечные согласные не читаются. А эти конечные согласные суть не что иное, как запись произношения примерно пятисот-, семисот-, восьмисотлетней давности. Какое-нибудь французское fort [for] — это старое [fort], где [t] утрачено. Французское gens [žã] — это старофранцузское [žеns], где всё читалось так же, как писалось. Постепенно появлялось новое произношение, какие-то звуки терялись — а орфография сохранялась, поскольку орфография традиционна.

Возьмем, например, латинское слово digitum. Ну, поскольку вы такие образованные, то скажите мне, что это значит.

– Число.

– А, это потому, что есть современное слово digital? Ну да, конечно. Но это очень позднее значение слова.

– Палец.

– Правильно, это палец. Совершенно точно. Я взял это слово не в именительном падеже, в именительном оно будет digitus, а в латинском винительном падеже, потому что именно винительный падеж послужил основой для всего дальнейшего развития в романских языках. Посмотрим, что с этим digitum постепенно происходило? Я выпишу на доске, как оно менялось с ходом времени.

Итак, digitum — это нормальная форма, скажем, эпохи Юлия Цезаря.

Но в народе в эту эпоху, уже во времена Юлия Цезаря, могли произносить вот так: digitu. Классический пример потери конечной согласной. Встречался, вообще говоря, даже в эпоху классической латыни, но в качестве вульгаризма, непрестижного уличного произношения. Но, как известно, это уже залог будущего изменения, чаще всего со временем так и будет.

Еще позже, уже на территории будущей Франции, мы видим вот такую форму: digtu. В слове digitu ударение на первом слоге. И вот теряется безударная гласная между двумя согласными. Вместо digitu просто digtu, правда с сохранением некоторой мягкости в этом dig, мягкости такого почти русского типа, которая превращает слово вот во что: dijtu. То есть следующий ход — это изменение мягкого g в j: dijtu.

Дальше с этим dijtu происходит то, о чем мы говорили: конечная гласная долго не живет, получается dijt. Это следующее изменение.

Дальше это dijt по некоторым другим правилам, уже не столь легко объяснимым в рамках краткой лекции, превращается в нечто с гласной, несколько более широкой: dejt.

Следующая фаза: вместо еj получается дифтонг ei: deit.

Следующая фаза состоит в том, что вместо этого е возникает звук типа ø: døit. Что-то типа немецкого deutsch. Всё это примерно вторая половина первого тысячелетия нашей эры, какие-нибудь V–IX вв. Мы уже находимся в сфере не латыни, а раннего этапа французского языка. Латынь — примерно до этапа digtu. Такую латынь называют «вульгарной», то есть народной. Один из вариантов народной латыни — это уже начало старофранцузского языка.

Как французский получился из латыни, или как изменяется язык

Андрей Анатольевич Зализняк, лекция «Об исторической лингвистике», 12 декабря 2008 года, школа «Муми-тролль». Фото М. А. Смирновой

На следующем этапе ø превращается в нормальное о, то есть получается doit. Здесь мы приближаемся к Х в., к эпохе Песни о Роланде.

Дальше происходит то, что в составе дифтонга звук i изменяется в звук типа е: dóet. Но ударение здесь всё еще сохраняется старое, на первом слоге.

На следующем шаге меняется ударение. В соответствии с общей французской тенденцией оно становится вот таким: doét.

После этого происходит некоторое изменение звука о в родственный звук u, и получается вот такое произношение: duét.

Следующий шаг: теряется слоговой характер этого u, то есть получается dwet.

Страшно, да, что такое количество изменений происходит? А мы еще далеко от современного французского языка. Всё это время живет t, но оно, конечно, не жилец. Следующий шаг такой: dwe.

И, наконец, последний шаг фиксируется, с точки зрения лингвистики, уже вчера, в эпоху предпушкинскую. В конце XVIII — начале XIX в. еще можно было говорить dwe, хотя это уже звучало немножко старомодно. На улицах уже говорили dwa. И точно так же можно было говорить: Vive le [rwе]! «Да здравствует король!»; и это было очень изысканно. А Vive le [rwa]! в это время говорили на улице. И это уже и есть современное французское произношение.

Как французский получился из латыни, или как изменяется язык

Андрей Анатольевич Зализняк, лекция «Об исторической лингвистике», 12 декабря 2008 года, школа «Муми-тролль». Фото М. А. Смирновой

А как это [dwa] записывается, помните? Записывается это, заметьте, так, как никогда не произносилось: doigt. Больше всего это похоже на хронологический уровень примерно Х века: doit. А как вы думаете, откуда взялось здесь g? Это действительно трудно вообразить. Конечно, прежде писали без всякого g, но умники и знатоки стыдились того, что французский язык потерял замечательное латинское g в слове digitum, и вот его вставили в письменную форму слова. Это никогда ничему не соответствовало, потому что звук g был потерян десять ходов назад. Вот такое маленькое чудо.

Я привел вам иллюстрацию того, что нужно, чтобы проследить путь от латыни к французскому языку. Всего две тысячи лет, даже, собственно говоря, меньше. Еще в первые века нашей эры в хорошем произношении могло сохраняться digitum.

Такие вещи умеет делать серьезная историческая лингвистика для истории самых разных языков. Такие языки, как французский, обслужены очень хорошо. Всё это исследовано в деталях для каждого типа звуковых сочетаний. Для французского языка современная историческая лингвистика прекрасно может для любого слова, если оно восходит к латыни, проследить всю его историю, подобно той, которую я вам показал на отдельном примере.

(продолжение следует)


Источник →

Опубликовал Всегда Начеку , 01.11.2018 в 17:02
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

Комментарии

Показать предыдущие комментарии (показано %s из %s)
Николай Кочергин
Николай Кочергин 1 ноября, в 18:51 Хорошая статья для языковедов, как и часть 1. Единственная неувязка в том, что европейские языки сформировались значительно позже: в 17-19 веках, а не как в середине первого тысячелетия нашей эры. Откуда ему взять грамматику данного возраста, когда у этого же "французского" языка не было письменных источников, да и самого языка как "французский" (да и латинского и всех национальных языков - тоже) - не существовало? Пора бы академикам опустится с неба на землю и мыслить более логично, а не забираться в тупики скалигеровской хронологии. Текст скрыт развернуть
6
Александр Жеребцов
Александр Жеребцов Николай Кочергин 2 ноября, в 00:00 "Пора бы академикам опустится с неба на землю" - не опустятся. Слишком высоко "взлетели". Текст скрыт развернуть
0
Николай Кочергин
Николай Кочергин Александр Жеребцов 2 ноября, в 12:23 Как сказал герой одного из фильмов: "Правильный ответ". Спасибо за поддержку. Текст скрыт развернуть
0
вадим степаненко
вадим степаненко 1 ноября, в 20:59 Это точно языки меняются со временем. Пример- был бер, стал медведем, а берлога осталась. Текст скрыт развернуть
4
Борис Виленский
Борис Виленский 1 ноября, в 22:19 А бука, карнаухий, трын-трава и многое другое. Хотя хохлы утверждают, что латынь тоже от них пошла. Охотно верю, а иначе откуда у них столько дури. Текст скрыт развернуть
2
Николай Кочергин
Николай Кочергин Борис Виленский 2 ноября, в 12:41 Несколько лет назад смотрел СД-диск с сериалом "Глухарь". Самое интересное то, что там были подстрочники на "украинском языке": видно диск готовили для "Незалежной", а продали в России. В это же время, читал "под карандаш", книгу Олжаса Сулейменова "От А до Я". Интересная и познавательная книга. Рекомендую почитать, если не знаком. Автор казах, но он хорошо владеет, как тюркскими, так и русским языками. Поначалу не вникал в надписи на "украинском", но потом, когда стал боле внимательным, то определил, что как минимум 50% "украинских" слов имеет тюркские корни. Вот так то. После этого, знакомясь по этой теме, как с русскими, так и тюркскими авторами понял, что и украинский и русский языки - это потомки тюркских языков Великой Степи. И, никакой Киевской Руси - не было: это все выдумки романовских историков. Кстати, само слово "киев", в переводе со средневекового тюркского означает или "зять" или "город зятя". Вот такие-то славяне. Кстати, считаю, что славян, как национальности, никогда не существовало. Скорее всего - это социум, а не этнос. Текст скрыт развернуть
0
Борис Виленский
Борис Виленский Николай Кочергин 2 ноября, в 12:59 Спасибо! Я хорошо знал Олжаса Сулейменова, как и многих наших замечательных писателей, о которых сейчас молодёжь не знает, потому что не читают. Гаджеты убивают интеллект. Можете и мои статьи почитать на украинскую тему в Проза.ру Кстати, я хорошо знаю украинскую литературу, язык и историю. Текст скрыт развернуть
1
Николай Кочергин
Николай Кочергин Борис Виленский 2 ноября, в 15:08 Спасибо за ответ и совет. Приятно общаться с единомышленником. Ознакомлюсь с Вашими статьями. Вы правы: гаджеты разжижают мозг и убивают интеллект. Текст скрыт развернуть
0
Борис Виленский
Борис Виленский Николай Кочергин 2 ноября, в 16:46 Я это понял, общаясь со студентами литинститута. Причём, я знаю их преподавателей. Люди пишут на русском, но полное ощущение, что он им не родной. Так я несколько месяцев бился с одним иностранцем, который 40 лет прожил в России и был убеждён в своих знаниях по русскому языку. С этим языком надо родиться, он, как кровь. В результате я победил иностранца и его книга вышла в моей редакции. Текст скрыт развернуть
0
Адам Меровей Merovey
Адам Меровей Merovey 1 ноября, в 23:20 Понимание строения языков невозможно без психологии. Невозможно без изучения влияния звуков на тело человека, в первую очередь-мозг, побуждающий его к действиям от увиденного или услышанного слова.)
Вот страница, созданная на основе изучения словообразования языков физиком И.Ньютоном:
www.rusmetafizika.ru
Текст скрыт развернуть
0
Владимир Eвтеев
Владимир Eвтеев Адам Меровей Merovey 3 ноября, в 15:54 Бред от профана.
Текст скрыт развернуть
0
вадим степаненко
вадим степаненко 2 ноября, в 16:22 Еще пример- Наируское дерево береза, на языке викингов-berkana, из этого следует что у русских медведь об это дерево езал а у викингов канал. Текст скрыт развернуть
-1
Адам Меровей Merovey
Адам Меровей Merovey 3 ноября, в 16:20 Боту с Ником,- Владимир Евтеев (ЧудИЩЩЕ СнежИЩЩЕ). ))
Профан-это Профессиональный фантазёр, к коим относился и Исаак Ньютон.))
"Мудрый философ всегда будет искать скрывающийся за всяким космическим феноменом и предшествующий ему творческий замысел. Мысль создателя всегда предшествует созидательному действию."
Текст скрыт развернуть
0
Адам Меровей Merovey
Адам Меровей Merovey 3 ноября, в 16:44 Туда же и тому же.)))
Текст скрыт развернуть
0
Показать новые комментарии
Показаны все комментарии: 14

Поиск по блогу

Последние комментарии

Alexander Samokhin
Запомнить
Читать
Читать