ДРЕВНЯЯ РОССИЙСКАЯ ИСТОРИЯ ОТ НАЧАЛА РОССИЙСКОГО НАРОДА ДО КОНЧИНЫ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ ЯРОСЛАВА ПЕРВОГО. Глава 5.

Михаил Ломоносов
ДРЕВНЯЯ РОССИЙСКАЯ ИСТОРИЯ ОТ НАЧАЛА РОССИЙСКОГО НАРОДА ДО КОНЧИНЫ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ ЯРОСЛАВА ПЕРВОГО

Глава 5
О княжении Святославове

Ольга, видя довольные опыты способности своего сына ко владению Российским государством, склонилась желанием к покою, в котором пребывая рассмотрела разность нравов между идолопоклонниками и христианами, которых уже было в Киеве немало после крещения россиян во время несчастливого Оскольдова и Дирова похода к Царюграду.

Итак, поручив великое княжение Святославу, единственно обратила мысли к христианскому закону, в котором больше человечества и просвещения усмотрела, нежели в варварском прежнем невежестве.
Сим подвигнута, достигает Константинова града[19], открывает свое желание царю и патриарху и святым крещением сочетавается Христовой церкви, преименовавшись Еленою.

Маловероятное обстоятельство при крещении сея государыни повествует Нестор, то есть о пленении любовию греческого царя к Ольге, и что он перехищрен ею был приятием от купели, дабы после не мог требовать как восприемник с нею супружества. Ежели сие было подлинно, то много верить мы должны: первое, что Ольга, после сочетания с Игорем прожив пятьдесят два года, могла еще прельстить царя красотою; второе, что царь греческий и его бояре такие невежды и толь недогадливы и, словом, простаки были больше, нежели древляне, затем что о ближнем кумовстве, супружеству препятствующем, не могли вспомнить. Обстоятельства по возвращении Ольгине в Киев, Нестором показанные и другими писателями яснее изображенные[20], о том рассуждать принуждают, что то учинено было Ольге в насмешку. Ибо царь греческий от просвещенной крещением и в Киев возвратившейся Ольги посольством требовал обещанных даров: воску, бельих мехов, рабов и войска за его дары в благодарность. Ольга ответствовала, что царь ее обидел, коварствовав ея старости. За дарами бы пришел сам и постоял бы у ней в реке Почайной, как она стояла у него в купели. С таким ответом послы тщетно возвратились.

Святослав, не внимая закону, в едино военное дело всем желанием вникнул. Однако не запрещал своим подданным креститься; крещеных держал в презрении и посмеянии. Матери своей не отнял власти, проезжая российские пределы, особливо ж Псковскую область, ея родину, обращать народ в закон христианский, ставить кресты и молитвенные домы. Совокупление храбрых воинов и сильных полков почитал самым лучшим своим веселием. Перелетал неприятельские земли наподобие орла и ударял на них леопардовым стремлением. Ни многие обозы с запасами или с орудиями, к приуготовлению пищи нужными, ни шатры, ни постели к упокоению тягостию не препятствовали быстрым походам. Изрезанное тонко всякого рода мясо и на углях испеченное довольно было к его насыщению. Вместо постели из-под седла войлок, седло вместо подушки, епанча за шатер служила, в чем все воинство подражало своему государю.

Первые после древлянских были походы его на Оку, Волгу и Вятку[21]. Многие платили из них дань козарам, турецкого поколения народу; оных учинил своими данниками. И чтобы утвердить свое завоевание, на самих козар подвигся[22]. Главное селение их было в Херсоне, что ныне Крым зовется, однако и к полунощи далече простирались по широким полям до предел российских. Каган, князь их, встретясь с великою силою, вступил в сражение против Святослава. Но принужден по многом кровопролитии уступать ему победу; взят город Белая Вежа; плененные козаре и с ними побежденные ясы и косоги приведены в Киев пленными.

Между тем греческий царь Никифор Фока царствования своего в четвертое лето увещевал Петра, болгарского государя, письмами, чтобы не допустил турков через Дунай переправиться и опустошать римского владения пределы. Для небрежения сих увещаний и отказов с разными отговорками посылает к Святославу царь патрикия своего Калокира, обещанием даров и услуг возбуждая на болгар. Россияне по мирному с ними договору вошли со Святославом в Болгарию, городы и крепости сравнили с землею. По Несторову свидетельству, пришли тогда осьмдесят городов под российскую руку. Переяславец нарек Святослав себе столицею в земли Болгарской, с греков брал дань по прежним договорам.

В отсутствие великого князя Святослава на Дунае пришли на Россию печенеги[23]. Ольга затворилась в Киеве со внучаты своими Ярополком, Ольгом и Владимиром. Сии ради малолетства, она для старости не могли стать против тяжкой силы печенежской с малым числом людей, оставленных от Святослава. Во время таковой тесной осады Киева невозможно было иметь сообщения с собравшимися людьми для освобождения города и в ладьях на другой стороне Днепра стоящими. Голод и жажда принуждала жителей к сдаче; для того сыскали некоего молодого человека, который взялся дать весть через реку о настоящей крайней нужде в городе. Держа в руке узду, побежал по печенежскому стану и спрашивал их языком о своей лошади. Таким образом достиг Днепра и, скинув платье, за реку поплыл. Стреляли по нем печенеги, но без успеху; весть своим подал, что буде заутра не учинят в судах на неприятеля нападения, город сдастся; мать и дети великого князя в гнусный полон отведены будут. Тогда Притич воевода побуждал собравшихся в судах россиян, представляя в городе бедственную нужду, необходимый гнев Святославов и казнь за оплошность и боязливость. Велел всеми ладьями приступить к киевскому берегу, чтобы хотя избавить из рук печенежских Ольгу со внуками, увезши на другую сторону. При наступлении дня затрубили на ладьях россияне и дерзостно устремились к приступу; люди в городе подняли крик великий. В ужас пришли печенеги, представляя себе пришествие самого великого князя. Отступают от города в разные стороны; и Ольге со младыми князьми свободный проход к ладьям отворился. Видя сие, князь печенежский спросил о шуме и, услышав ответ от Притича, что он военачальник передового войска Святославля, который со всею военною силою за ним в близости следует, пришед в страх, печенег заключил мир с Притичем, дав ему в знак коня, саблю и стрелы, а от него взаимно принял латы, щит и саблю. И так совершенным отступлением печенежским Киев избавился от тесного облежания.

Вскоре отправлены послы к Святославу, которые, достигши на Дунай, бывшее бедство ему возвестили, сказав: «Чужой ты земли, государь, ищешь, свою пренебрегая. Мать и дети твои много страха и нужды претерпели и едва в злодейские руки не впали печенегам. Буде не ускоришь приходом в Киев, то, конечно, новым нападением неприятели кровь твою похитят. Сжалься над отчиною своею, над престарелою матерью и над детьми малолетными». Побужден чрез сие, Святослав без укоснения на конях со многим войском направил путь свой к Киеву, где с жалостию и радостию целовал мать и детей своих и печенегов отогнал в отдаленные места от киевских пределов.

Потом, устроив все мирно и положив город в безопасности, говорил с материю о своих намерениях и притом объявил ей и боярам: «В Киеве жизнь мне не нравна; затем пойду на Дунай в Переяславец, где средина моего владения и всякое изобилие ко мне собирается: из Греции серебро, золото и паволоки, вино и овощи различные; из Богемии и Венгрии серебро и кони; из России мягкая рухлядь, воск, меды и люди». Ольга, проливая слезы, представляла: «Что оставляешь нас, любезный мой сын, сирых?

Чужих земель желаешь, а свою кому поручаешь? Дети твои малолетны, я дряхлой старости достигла и, конечно, к смерти изнемогаю. При конце моея жизни вспомни прежнее к тебе матернее прошение, веруй со мною единому Богу Вседержителю. Он подаст тебе к земному небесное царство. Но ты сего учения ненавидишь и на гнев преклоняешься. Итак, единого прошу, пребудь здесь краткое время, до скончания моего течения. Погреби тело мое по христианскому закону, не сыпь высокой надо мной могилы и не совершай тризны по обычаю неверных». По сем завещании в третий день преселилась блаженная Ольга к вечному покою. Святослав, исполнив ея повеление, с плачем проводил святое тело ко гробу. Внуки, бояре и весь народ жалостным воплем отдали последнее целование великой героине, премудрой правительнице и истинной богоугоднице, жившей в супружестве сорок два года, после Игоря до крещения десять, в христианстве пятнадцать, всего близ лет осьмидесяти. Оставшие христиане неутешно рыдали, лишась себе прибежища.

Перед вторым походом храброго Святослава на Дунай присланные от великого Новагорода нарочные били челом, соединив прошение с республичною грубостию, чтобы великий князь посадил, кого изволит, на княжение новгородское[24]; буде ж никто из детей Святославлих не пойдет, то сами найдут себе иного князя. Святослав сказал: «Выбирайте; лишь бы кто к вам пошел, зная ваше упорство». Ярополк и Ольг тотчас отказались. Новгородцы по совету Добрынину стали просить Владимира. На что Святослав охотно склонился и молвил: «Будьте вы его». Владимир рожден был от Ольгиной ключницы, именем Малуши, дочери некоего Малка, родом любчанина, сестры Добрыниной. С сим своим дядею в великий Новгород отпущен на княжение. Старшему сыну Ярополку поручил Святослав вместо себя Киев, среднему Ольгу Древлянскую землю; сам предприял поход на Дунай к Переяславцу с великим воинством[25].

Перед тем Иоанн Цимисхий, коварно царя Никифора Фоку по наущению жены его убив, воцарился[26]. Болгаре в Переяславце от Святослава затворились; вышли потом против россиян на вылазку и начали их осиловать. Отступающих своих, разъезжая по полкам, князь укреплял к бою, дабы лучше все головою пали, нежели бегством затмили прежнюю свою храбрость. К вечеру одержана над болгарами победа; два сына Петровы, болгарского государя, Борис и Роман в полон взяты.

По сем россияне, по желанию своего князя, для великой удобности мест владение и пребывание свое на Дунае утвердить в намерении положили. Сие их предприятие основалось еще больше Калокиром, который обещал, что ежели его россияне возведут на престол Греческого царства, то союз с ними поставит, уступит вечно Болгарию и обещанную им дань умножит. Сим россияне обнадеждены, Болгарию причли в свое владение и послов Цимисховых без успеху о мире отпустили, ибо Святослав велел послам сказать, чтобы греки платили дань по-прежнему: за неисполнение, как болгары, постраждут. Греки, притворясь быть к тому готовыми, спросили, много ли у Святослава войска, дабы по числу их дань расположили. Вопрос их коварно простирался для изведывания числа войск российских (сие повествуя, Нестор «льстивы, – говорит, – греки и до сего дня»). Святослав, имея только десять тысяч, сказал грекам число сугубое для устрашения и для получения большей дани.

Цимисхий собрал войска до ста тысяч, привед восточные полки к западу, и Варде Склеру, своему шурину, поручил военачальство. Россияне с великим князем Святославом, услышав переезд греческого войска, соединили подданных себе болгар и, присовокупив в сообщество печенегов и живших в западной Венгрии турков, в трехстах осьмидесяти тысячах вошли во Фракию, опустошая все грабежом и пламенем, и, ополчась станом при адрианопольских стенах, ожидали к сражению случая. Варда сидел в Адрианополе с двенадцатью тысячьми греческого войска и, не дерзая против осадивших город выйти вылазкою, пришел у болгар в презрение, которое причиною было их нерадения: ибо стали беспорядочно стоять в станах, не прилежать о караулах и, сверх того, по ночам роскошничать, препровождая оные в веселии и в пьянстве. Варда выслал малое число людей на болгар выманить к бою. И как бегущих греков беспорядочно гнали, Вардиным войском, со сторон из засады вышедшим, разбиты и отогнаны, в коем числе воспоследовало и печенегов немалое падение. Прочее войско, из россов состоящее, продолжало бой с греками до ночи. На кровопролитном сем сражении многий ущерб почувствовали обе стороны, и хотя греков только, по свидетельству Кедрина, мало легло на поле, однако все были ранены.

Потом царь Иоанн Цимисхий, во второе лето своего царства предпринимая поход на Святослава, старался присовокупить к пешему войску флот на Дунае, к чему новые суда построить и старые велел исправить. Способствовало к тому весеннее время. Приближающемуся к Редесту, двое россиян пришли навстречу под видом посланничества, а делом для осмотру греческого войска. Нарочно показанному себе по царскому повелению греческому войску в украшенном строю дивились. Отпущены с тем, чтобы князю своему о исправности противных полков возвестили. Вслед оных с пятью тысячьми пехоты и с четырьмя конницы спешно перешел гору Гем, к российским полкам внезапно приближился перед столичный болгарский город Переяславец. Калокир, начинатель сея войны, сидевший тогда в городе, услышав звук труб от греческого войска и присутствие самого Цимисхия, ужаснулся и немедля тайно из города ушел в стан российский, где известие, от него полученное, произвело в войске робость. Святослав, сильным увещанием ободрив унылых, поставил свой строй при Переяславце против греческого стана. Вскоре греки нападение учинили. Сразились обои войска жестоко. Сидевшие россияне из города выпали своим полком в помочь, от чего для тесноты замешательство учинилось и ущерб Святославлим силам. Свигелл, первый его военачальник и в Переяславце градодержатель, отвращая опасность от города, ворота запер и, огородясь жердьми и копьями, отбил стрелами и камнями от стены греков. Наступившая ночь приступ к городу и бой пресекла. На другой день воевода греческий Василий с прочим царевым войском приспел при восхождении солнца, царя обрадовав и ободрив всех греков, которые соединенным стремлением к городу приступили. По жестокой и упрямой обороне россияне принуждены были оставить стены во власть неприятелям и оградою царского дому защищаться. Греки, не возмогши взять силою, огонь вместо оружия употребили, истребили россиян из города. Многие сгорели; иные в полон взяты; некоторое число спасшись печальную весть принесли Святославу. И так Переяславец взят, обновлен и во имя Цимисхиево Иоаннополем проименован.

Святослав хотя весьма уроном возмутился, однако мужественным видом и словом ободрял свое войско дерзостно итти против греков. Триста человек подозрительных болгаров предал смерти и двенадцать миль перед Доростелем ополчился, ожидая Цимисхиева прихода. При схождении на сражение обоих войск государи ободряли своих солдат, и по трубному голосу снялись равным дерзновением. Двенадцать раз греки в бегство обращались. Однако ж Цимисхий своим присутствием под царскими знаменами открытно наступал на россиян, поощряя коня и копье свое в них бросая. И таким образом принудил Святослава отступить в Доростоль, к коему приближась, стал станом, ожидая своего флота пo Дунаю для способнейшего приступа к городу. Между тем Святослав военнопленных болгар велел держать связанных, числом около двадцати тысяч, опасаясь от них возмущения, и таким образом приготовился выдержать осаду.

По приезде судов Цимисхий зачал добывать город. Тогда в кровопролитных вылазках и сражениях Святослав потерял храброго военачальника и ближнего своего боярина Свигелла; однако город кругом укрепил рвом глубоким и положил твердо стоять против греческих приступов. Великая нужда, от долговременного греческого облежания в съестных припасах происшедшая, заставила россиян употреблять тайные поиски в свою пользу.

В темную и дождливую ночь две тысячи человек сели в мелкие суда и по Дунаю поехали искать себе припасов для пропитания войска. Собрав довольное множество всякого хлеба и возвращаясь к Доростолю, приметили на берегу много обозных людей греческих, которые для поения лошадей, для собрания дров и сена по берегу рассеяны, ходили безопасно. Внезапным нападением великое поражение и ущерб Цимисхию причинив, в Доростоль с довольною добычею возвратились. Осмь недель претерпевая россияне осаду, особливый вред от стенобитной махины, поставленной полководцем Куркуем, чувствовали в городе. Для того высланные от Святослава избранные воины, чтоб пагубное сие истребить орудие, Куркуя убили, невзирая на его храбрость. Из россиян мужественный военачальник Икмор, не родом, но удальством достигший своего чина, вторый по Свигелле, живота лишился от меча Анемала, стипатора царского. После оной кровопролитной вылазки находили греки между российскими трупами убиенных женщин, которые в мужеском одеянии мужскою храбростию сражались с неприятелем, доказывая истинное сродничество с древними амазонками.

В таковых утеснениях многие советовали бегство предприять восвояси, иные – мир с греками поставить. Святославу одно бесчестно, другое бесприбыльно, обое опасно казалось. Для того, еще хотя отведать своего счастия и тем показать постоянство российской храбрости, говорил к своим: «Деваться нам больше некуда: своя земля далече; неверные печенеги живут на дороге; союзники, опасаясь по соседству греков, помощи нам не пришлют. Станем храбро и не посрамим своего отечества, не дадим себя в презрение трепещущим от нас народам. И если счастие мужеству нашему будет противно, положим свои головы: мертвые не стыдятся. Первый сам перед вами на сражение выйду. Когда голова моя ляжет, вы как хотите о себе промышляйте». Все единогласно воскликнули: «Где твоя, государь, тут и наши головы будут».

Уже с восхождением зари город отворяется; выходят с отменной бодростию и скоростию за благонадежным своим предводителем и государем полки российские без остатку полыми везде к неприятелю воротами, которые по Святославлю повелению за ними затворены для пресечения всея надежды на бегство. Почувствовали греки свое изнеможение и россиянам уступают поле. Великий зной и тягость их оружия и чрезвычайное россиян дерзновение отнимает неприятелям силу и надежду. Цимисхий, на место сражения прискакав, ободряет своих к бою; изнемогших и с побоища уклоняющихся повелевает укреплять вином и водою. И хотя полки греческие присутствием царским и утолением жажды большее показали сопротивление, однако от города отступили на пространное поле. Кедрин пишет, что греки сим отступом нарочно хотели выманить россиян на пространство, чтобы их окружить своею силою, однако от того вымысла не имели успеха. Цимисхий, видя своих падение, послал в буйности ко Святославу вызывать его с собою на поединок с советом, что лучше умереть одному за отечество, нежели толикому народа множеству. Святослав ответствовал: «Много есть разных путей к смерти, из коих царь греческий может себе любой выбрать, буде ему жизнь наскучила. А что мне полезно, то сам лучше знаю, нежели мой неприятель». Между тем на кровопролитном сражении Анема Храбрый, надеясь убиением российского князя вскоре одержать совершенную победу, устремился на своем коне прямо против Святослава и ударил его по голове саблею, но он неврежден под своим шлемом остался; Анема убит по крепкой обороне. На сем сражении по Кедринову свидетельству греки, по Несторову – россияне верх одержали. Вероятнее всего, что победа в сомнении осталась.

Между тем Святослав, рассудив малое число своего войска и во всем недостаток, к миру преклонился. Итак, вечный союз утвердив с греками, в Россию путь предприемлет[27]. Военачальникам объявляет, что ежели греки отрекутся платить дань, которую, как Нестор пишет, давать обещались, бесчисленное собрав войско, паки на Дунай и к Царюграду для взыскания оныя пойдет. Цимисхий, возвратясь в Царьград, плененного болгарского царя Бориса с триумфом вводит и при всенародном множестве снимает с него венец и прочие царского достоинства признаки для уничтожения Болгарского царства.

В приближении к Днепру Свенельд советовал Святославу итти к Киеву на конях, представляя опасность водяного ходу и что в порогах стояли печенеги. Непринятию доброго совета последовала погибель, ибо переяславцы с Дуная подали весть печенегам, что Святослав идет из Греции малолюден, везет с собою великое множество плененного богатства.

Обрадованные тем печенеги пороги заступили и, Святославу пресекши путь, отвсюду россиян окружили. Принуждены будучи зимовать в Белобережии и претерпевать великий недостаток в съестных припасах, ужасный голод принудил тогда покупать лошадиную голову по полугривне. В начале весны в походе к Киеву порогами напал на россиян Куря, князь печенежский, нечаянным набегом, где Святослав имения и живота лишился.

Кончина Святослава. Чориков Б. А. Живописный Карамзин, или Русская история в картинках. 

Череп головы его, золотом оправленный, служил вместо чаши печенегам при пирных веселиях с надписанием: «Кто чужого ищет, свое потеряет». С малыми остатками Свенельд достиг в Киев к Ярополку.

Беспрестанными войнами славное и беспокойное владение великого князя Святослава Игоревича продолжалось лет двадцать осьмь; всего жил около пятидесяти трех лет.

 
 

 

 

ВАРЯЖСКАЯ РУСЬ – ВАГРИЯ. ИЗ ИСТОРИОГРАФИИ. СКУЛЬПТУРНЫЕ ЛИКИ БОГОВ И СВЯТЫХ. Немиза. 

ВАРЯЖСКАЯ РУСЬ – ВАГРИЯ. ИЗ ИСТОРИОГРАФИИ. СКУЛЬПТУРНЫЕ ЛИКИ БОГОВ И СВЯТЫХ. Немиза. 

Из очерка В.А. Чудинова

№ 86. Немиза. Здесь я остановлюсь только на виде сзади [82, с. 137, рис. 7, б]. Бог НЕМИЗА славянской мифологии неизвестен, так что, скорее всего, речь опять идет о неверном чтении. Я уже убедился в этом, когда комментировал сочинения Мартина Жунковича, который описывает те же фигурки богов из Ретры, сравнивая с чтением Маша. Поэтому я приведу тот же комментарий, который сделал по поводу этого бога в связи с чтением работы М.

Жунковича. (Возможно, что М. Жункович, прочитав слово Немиза, решил, что фигурка олицетворяет бога по созвучию с именем богини Возмездия - Немизиды)

НЕМИЗА — бог воздуха, повелитель ветров.

Статья из  ПАНТЕОНА СЛАВЯНСКИХ БОГОВ, духов и героев

Немиза, рис.В.Барскова.

Немиза, рис.В.Барскова.

НЕМИЗА — бог воздуха, повелитель ветров.

СТИХИИ. Немиза относится к стихии  ВОЗДУХА.

ИЕРАРХИЯ. Немиза подчиняется Стрибогу — богу воздушных стихий.

ВНЕШНИЙ ВИД: Голова его увенчана лучами и крыльями, а на торсе изображена летящая птица. Лёгкий, как перышко, да и сам иногда превращается в перо и качается в вышине, отдыхая от забот.

ХАРАКТЕР. Как у любого ветра, поведение Немизы переменчиво. Но он всегда легок на подъем.

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ: Когда в самую жару лёгкая прохлада вдруг коснется чела — это Немиза благоволит, лениво взмахнув крылом. Немиза не сварлив и позволяет ветрам резвиться, не вмешиваясь в их дела. Но если они уж сильно поссорятся и закрутят бешенную карусель — вмешается и наведёт порядок.

(160)Информация найдена на просторах интернета и частично отредактирована.

Что же касается интерпретации М. Жунковича, то она, разумеется, гораздо ближе к реальности, ибо тут есть чтение НЕМИЗА, РАБ и АРКОН. Все это действительно присутствует на рисунке, хотя не понятно, почему слово РАБ принято за фрагмент, а слово АРКОН – за «старейший». Неясно и то, почему начало слова СПА интерпретируется как фрагмент слова ШПАН.

Более подробно мое чтение показано на рис. 179. Прежде всего, германскими рунами начертано не НЕМИЗА, а НЕМЕС, то есть НЕМЕЦ. Стало быть, перед нами не славянское божество (если это божество), а немецкое. Строкой ниже действительно написано слово РАБ, которое скорее ассоциируется с христианской формулой «раб Божий». Заметим, что к X в. германские племена уже были крещены, так что немцы вполне могли быть «рабами Божьими». Еще одно слово, на рукаве левой руки, есть ЗПА или, если угодно, СПА. Последнее слово, процарапанное вендскими рунами, читается АРКОНА, где маленькое «а» взято из кириллицы. Если на предыдущих фигурках местом их постоянной приписки был храм Ретры, то здесь перед нами фигурка из другого славянского храма – Арконы, расположенного на острове Рюген (по-славянски – РУЯН). Ничего странного в этом нет, языческие храмы обменивались священными реликвиями, как это практикуется христианскими храмами и в наши дни, когда чудотворная икона или чудотворные мощи святош на некоторое время передаются в другой приход. Так что надписи прочитаны М. Жунковичем почти точно.

 
Вагрия. Варяги Руси Яра: очерк деполитизированной историографии - image612.jpg
 
Рис. 179. Мое чтение надписей на задней стороне фигурки Немизы
 

Вместе с тем кое-что не прочитано вовсе. Наиболее информативна надпись в столбик возле подмышки правой руки, которую я обвел рамочкой. Здесь читается латинскими буквами, хотя первое слово начертано кириллицей: ОДИН RAБ BOGA. Таким образом, поясняется, какой именно немец представлен на фигурке – это обожествленный вождь германских племен Один (Вотан). Однако для обращенных в христианство германских племен Один, как и любой другой смертный, является рабом божьим, что и отмечает надпись. Слово РАБ, написанное мельче и рукописным почерком кириллицы, можно прочитать на подоле Одина слева. Что же касается рукава, то надпись на нем составная: выше германских рун написано слово РАБА, затем идет слово ЗПАСИ, написанное отчасти рунами, отчасти кирилловскими буквами (буква С слита с руной П, буква И – с руной А), расположенная чуть ниже лигатура может быть разложена на буквы кириллицы с чтением БОЖЕ. Тем самым получается известная христианская формула РАБА СПАСИ БОЖЕ. В этом смысле М. Жункович проявил большую наблюдательность, прочитав СПА вместо ЗПА. Таким образом, становится понятным слово РАБ на фигурке Одина, а также наличие слова НЕМЕЦ.

Но самое интересное начертано на складках подола фигурки кириллицей. Я рассматриваю две складки левой стороны фигурки (от зрителя справа), которые я поворачиваю на 90° влево и слегка увеличиваю, где первое слово верхнего ряда написано тонкими линиями, но продублировано в ряду ниже; это слово КАМНИ. Правее, в слове СОЮЗА, хорошо выделяются буквы С и Ю, так что это слово тоже легко обнаружить в строке. Далее видны буквы РО, а прямо над ними изображены буквы не вполне ясно; они переходят вправо за очень мелкую диагональную надпись. Я читаю это слово как РОССИЙСКОЙ, но в силу нечеткости контуров средних букв тут все-таки скорее написано РАСЕЙСКОЙ. Под последней буквой Й хорошо видны две буквы ПР и едва видна, больше угадывается, буква И; правее и выше видна буква то ли В (латинская Б), то ли кирилловская Б, а правее и ниже нее – то ли А, то ли О. Зато ниже буквы Р явно читается Л, правая мачта которой является мачтой буквы Т, правее которой хорошо видна курсивная И, затем выше К, а под ней – Н, то есть кирилловская буква И. Таким образом, с большим трудом читаемое слово есть слово ПРИБАЛТИКИ. Его присутствие на фигурке вызывает удивление, поскольку море тогда именовалось не Балтийским, а Варяжским. Однако возможно, что имя БАЛТЫ уже употреблялось и в X в.

Вторая часть данного текста расположена отчасти правее, отчасти ниже. Правее слова ПРИБАЛТИКИ и много ниже читается предлог С, а еще правее лигатура разлагается на слово МИРОМ. Дальнейший текст размещен ниже; для этого надо проследовать взглядом по полукружью под буквой Р вниз и прочитать жирный шрифт слева, который слагается в слова РАСЫ У; лигатура под дугой разлагается на слово НАРОДОВ, а правее этой лигатуры читается типичное обозначение Руси руницей – силлабографы PC, то есть РУСИ.

Соединяя все слова, за исключением дублированных, получаем довольно пространный текст КАМНИ СОЮЗА РАСЕЙСКОЙ ПРИБАЛТИКИ С МИРОМ РАСЫ У НАРОДОВ РУСИ, состоящий из 10 слов. Данная надпись весьма интересна, ибо дает средневековую славянскую трактовку присутствия немцев в Прибалтике: фигурки немецких языческих божеств или обожествленных вождей (освященных христианской формулой смирения и покаяния «раб Божий») понимались славянами как краеугольные камни дружбы Русской Прибалтики с представителями иных рас, в частности с германцами. Из этого текста следует, что славяне не считали германцев представителями своей расы (существует мнение, что германцы пришли из Азии). Однако все славяне тогда входили в Русь, независимо от места проживания, и, естественно, соприкасались с другими народами. Стремление жить в дружбе с ними и заставило отлить в мастерской храма Арконы фигурку Одина, а затем в качестве обмена священными реликвиями передать ее на время в храм Ретры.

Итак, этой последней, как и ряда других кирилловских надписей, М. Жункович не заметил. Хочу обратить внимание на то, что, с одной стороны, кирилловские надписи мельче рунических, а с другой – и это важнее – исследователи были не готовы встретить кириллические тексты в храме Ретры. Такова была сложившаяся на протяжении примерно 200 лет традиция германских штудий по изучению славянского наследия. На самом деле (обращаю на это внимание читателя!) на большинстве славянских изделий существовали надписи кириллицей по-русски. Русский язык еще с палеолита считался международным евразийским языком. Лишь со временем его вытеснили латынь и греческий.

118
 

Итак, перед нами вовсе не славянский бог, а РАБ БОЖИЙ ОДИННЕМЕЦ, ПРЕДСТАВИТЕЛЬ ИНОЙ РАСЫ. Возникает вопрос, мог бы немец А. Г. Маш, если бы он прочитал такое, согласиться с трактовкой германцев как европейских инородцев? Однако от потрясения своим «варварским происхождением» (о чем прекрасно были осведомлены римляне, считавшие германцев, но не славян, варварами) Маша уберегло неверное чтение. Мы еще раз убеждаемся в том, что, когда славянскую историю начинают реконструировать немцы, из их собственного НЕМЦА ОДИНА выходит славянский НЕМИЗА. Так что Мартин Жункович лишь некритически повторил эту нелепость А. Г. Маша, полагая, будто Маш досконально разобрался в славянской эпиграфике.

МАТЕРИАЛЬНОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОГО СЛОЯ В РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

«Материальное обеспечение интеллектуального слоя в целом было достаточно удовлетворительным. Во всяком случае оно
соответствовало тому месту в социальной иерархии, которое он занимал. Правда, связь “образованного сословия” с собственностью
была незначительной, огромное большинство его членов не имело ни земельной, ни какой-либо иной недвижимой собственности. В начале ХХ в. даже среди той его части, которая занимала самое высокое положение на государственной службе (чины 1-4 классов), не имело собственности более 60%, среди офицеров не владели
собственностью более 95%. Зато жалованье и доходы лиц умственного труда от своей профессиональной деятельности были довольно высоки, в несколько раз превышая доходы работников физического труда. По основным профессиональным группам имеются следующие данные:

Инженеры. В МПС начальники линий получали 12 - 15 тыс. р. в год, начальники служб - 5,4 - 8 , начальники телеграфа - 3,3 - 4,8 тыс. В горном ведомстве начальники получали 4-8 тыс., средние чины - 1,4 - 2,8 тыс. В частном секторе заработки могли сильно колебаться.

Например, из инженер-механиков, выпускников Киевского политехнического института 31,5% получали 1-2 тыс. р. в год, 25,2% - 2-3 тыс., 27,9% - свыше 3 тыс.

Медики. Земские врачи получали 1200-1500 р. в год, фельдшера - от 500-600 до 200-300, фармацевты - в среднем 667,2 (92, 5% их получали менее 1200 р.
в год).

Учителя. Преподаватели средней школы с высшим образованием зарабатывали от 900 до 2500 р. (со стажем в 20 лет), без высшего
образования - 750-1550. Пенсии их (после 20 лет стажа) составляли 1800 и 1100 р. соответственно. Учителя городских начальных школ получали в среднем (1911 г.) 528 р. (женщины - 447), сельских - 343 и 340 соответственно. В 1913 г. 70,9% из них получали в год свыше 200 р. Есть также данные о заработках народных учителей 180-300, 250-300, а иногда
даже 48-60 р. в год.

Журналисты провинциальной прессы зарабатывали, как правило, 600-1200 р. в год, но четверть из них получали доход свыше 1200 р.,
а небольшая часть (1/6) - менее 360 р. Заработки столичных литераторов и журналистов, сотрудников ведущих газет, были намного больше.

Военные. Оклады младших офицеров составляли 660-1260 р. в год, старших - 1740-3900, генералов - до 7800. Кроме того, выплачивались квартирные деньги: 70-250, 150-600 и 300-2000 р. соответственно.

Художники. Руководители мастерских Академии художеств имели оклады в 2400 р. в год, профессора - 2000, преподаватели - 400- 2800. В провинциальных училищах преподаватели искусств получали 1200 р. и казенную квартиру, в прочих учреждениях живописцы и архитекторы получали от 500 до 1600 р. Известные же художники зарабатывали до 12 тыс. р. и более.

Актеры. На провинциальной сцене актеры получали, как правило, 1200-1800 р. в год, что превышало актерские оклады в государственных театрах. Минимальным окладом на казенной сцене считался оклад 600 р. При этом оклады наиболее видных актеров императорских театров достигали 12 тыс. р. Адвокаты имели годовой доход 1-2 тыс. р. (7, 9%), 2-10 тыс. (84, 7%) и даже 10-50 тыс. (7, 4%). Профессора вузов получали не менее 2000 р. в год, в среднем 3-5 тыс., иногда до 12 тыс.

В целом же в 1913 г. при среднем заработке рабочего 258 р. в год заработок лиц интеллектуальных профессий составлял 1058 р. (технического персонала — 1462 р.). Лишь некоторые низшие категории этого слоя: учителя сельских начальных школ, фельдшера и т.п. — имели заработки, сопоставимые с основной массой населения. При выслуге установленного срока службы пенсия назначалась в размере полного оклада жалованья. Так что благосостояние среднего представителя образованного слоя в полной мере позволяло ему поддерживать престиж своей профессии и отвечало представлениям о роли этого слоя в обществе».

Сергей Владимирович Волков – «Интеллектуальный слой в советском обществе. Глава I. Интеллектуальный слой в дореволюционной России».

История Российской Империи

Картина дня

))}
Loading...
наверх